Книга Я не знаю тебя!, страница 57 – Василиса Васильева

— Раз Магро тебе доверяет, то и я тоже, — услышала я, когда они уже выходили из приемной. — Миша, а ты мне купишь…

Только включила кофемашину, как в приемную зашла пара. Элегантно одетые мужчина и женщина смотрели на меня доброжелательно. Мужчина так точно, а женщина разглядывала меня как под микроскопом.

— Чем могу быть полезна? — улыбаясь во все свои тридцать два, спросила у них.

— Сообщите Виталику, что мама пришла, — выпалила мадам и сделала губы куриной гузкой.

— Вы присаживайтесь, — улыбнулась я. — Сейчас наберу Виталию Олеговичу, он уехал на встречу. Скоро будет.

— Хорошо! — властно махнув рукой, мадам устроилась в кресле около столика. Мужчина стоял и буравил её взглядом.

— Спасибо! Я сам ему наберу, — обратился он ко мне.

— Хорошо, чай, кофе? — улыбалась я так, что скулы начало сводить.

— Кофе, пожалуй, со сливками, — все также поджимая губы, ответила мать Виталия.

— Мне, если можно, тоже кофе, — снимая с себя пальто и вешая его на вешалку, отозвался мужчина.

Быстро сделала две чашки кофе и, пристроив всё на столике, включая сахар, сливки и сладости, решила, что и я могу глотнуть горячего напитка.

Пара сидела и тихонько переговаривалась, я же погрузилась в документы. Через минут тридцать в приёмную ворвался маленький ураган по имени Камилла.

— Марго! — закричала она с порога. — Смотри, что мне Миша купил!

Девочка трясла передо мной огромным пакетом. Она ничего и никого не замечала вокруг.

Михаил, обратив внимание на посетителей, просто протянул мне ещё один такой же пакет и, попрощавшись, вышел из приёмной. Только предупредил, что мольберт нужно собрать.

— Там столько всего! — щебетала малышка. — Миша просто замечательный, ты представляешь! Он мне купил карандаши аж восьмидесяти оттенков!

Щёки малышки пылали, глаза горели, улыбка озаряла лицо. Что для счастья нужно ребёнку? Набор карандашей и мольберт?

— Вы не могли бы не водить ребёнка на работу? — выпалила женщина. — Совсем обнаглели! Как Виталику работать в такой обстановке?

Сказать, что у меня пропал дар речи — ничего не сказать! Я была в шоке. У меня челюсть отвалилась и со звоном брякнулась об пол.

Камилла замерла и, посмотрев на говорившую женщину, вжалась в меня. Я её задвинула за себя и пристально посмотрела в глаза гостье.

Моим взглядом можно было убить, если бы была такая возможность. Дама поёжилась, хотя и не сняла до сих пор свою шубу. Мужчина на неё шикнул, но, видать, для мамы Виталия это было спусковым крючком.

— Что ты на меня шипишь? — теперь уже доставалось её мужу. — Зачем, спрашивается, есть детские сады и школы с продлёнками? Пусть там оставляет своих детей.

Женщина пошла пятнами от возмущения, а мне ну очень захотелось взять скотч и дубинку, для начала вырубить ее, а потом скотчем обмотать с ног до головы.

— Миша, зайди, пожалуйста, — набрала я номер своего друга.

Айтишник влетел в приёмную через пару минут, всё это время дама высказывала мужу, какая я безответственная, что нужно знать своё место, и вообще меня нужно уволить.

— Да, Маргарита Андреевна, — обратился с порога запыхавшийся одногруппник. — Что-то срочное?

Он явно заметил, что в приёмной очень напряженно. Я подала ему пакеты и, сняв с Ками куртку, подтолкнула её выходу.

— Михаил, последи, пожалуйста, за девочкой, пусть мальчики ей соберут мольберт, — показывая глазами на посетителей, попросила я. — Я заберу её позже.