Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 72 – Лия Верес

себя — за точность каждого слова.

— Это доказательство, — сказала я. — Но не того, что они прокляты.

По залу прошёл шум.

Грегор ударил тростью по полу.

— Веста Роун, Совет не позволит вам превращать обряд проверки в выступление.

— Вы уже превратили его в обвинение. Я только верну ему смысл.

Корвин повернулся к старейшинам.

— Она будет говорить.

— Вы позволяете бывшей жене распоряжаться кругом Арк?

— Я позволяю хозяйке Лунного дома говорить о лунных именах, которые Совет прятал от моего

рода.

Это был первый открытый удар.

Не по Маленe. Не по отдельному решению. По Совету.

Люди на креслах зашевелились. Кто-то прошептал имя Корвина. Кто-то взглянул на Грегора.

Малена стояла очень прямо, и её мягкость стала тонкой коркой льда.

— Дети не несут проклятие, — сказала я. — Они несут правду. У Тайра есть второе имя — Луар,

поздний волк. Его тень не слабая. Она не пришла по расписанию старейшин, потому что такие

тени выбирают, что защищать. Но ему говорили, что он опасен. Ему дали круг, в котором его

имя было неполным, а потом удивлялись, что тень бьётся о края.

Тайр поднял подбородок.

На его руках серебряные линии стали ярче. За его спиной на камне северного круга проступил

силуэт волчонка. Не рваный, не метающийся, как прежде. Он стоял настороженно, но рядом.

В зале раздался сдавленный шёпот.

— У Нэи есть голос, — продолжила я. — Не пустота. Не слабость. Голос, который связан с

именем её матери. Лиара Сейн Арк была вычеркнута из детской защиты после смерти, чтобы её

свидетельство не мешало новой клятве главы рода. Нэя молчала не потому, что ей нечего

сказать. Ей слишком долго объясняли, что её голос должен служить кругу, а не ей самой.

Нэя дрожала, но не опускала рук. Лунная лента на её запястье поднялась и свободно легла

поверх светящихся узоров. Из круга под её ногами поднялась тонкая линия, похожая на нить

голоса. Она не тянулась к Совету. Она вернулась к девочке.

— У Лиса имя ещё не проявилось полностью, — сказала я тише. — И именно поэтому кто-то

попытался положить на его пустое место чужой знак. Знак рода Вирс был спрятан под его

башмаком в моём доме. Чтобы каждый его шаг прижимал чужой узор к детскому кругу.

Малена сделала короткий вдох.

Корвин достал из кармана завёрнутую ткань и развернул знак Вирс. Я не просила его, но он

понял сам. Положил тёмную пластину рядом с дощечками.

— Этот знак был найден у порога Лунного дома, — сказал он. — Под вещью моего сына. Без

моего разрешения.

Грегор резко посмотрел на Малену.

Она ответила не ему, а залу:

— Любой знак можно подбросить. Особенно в доме, который не подчиняется учёту Совета.

— Вы правы, — сказала я. — Можно подбросить вещь. Но нельзя подбросить то, как рядом с вами

гаснут детские печати.

Малена улыбнулась с сожалением.

— Веста, это уже похоже на ревность, а не на защиту.

Раньше такая фраза ударила бы по мне. Теперь я только посмотрела на неё и поняла: она снова

пытается вернуть меня в роль брошенной женщины, потому что с хозяйкой Лунного дома ей

спорить труднее.

— Ревность хочет вернуть мужчину, — сказала я. — Я хочу вернуть детям их имена. Разница,

Малена, для вас, возможно, непривычная.

В зале кто-то не удержался от короткого смешка. Тут же смолк.

Малена побледнела.

Корвин не посмотрел на меня, и хорошо. Между нами не должно было быть благодарных взглядов