Книга Избранная, страница 71 – Юлия Белова

Они стояли друг напротив друга, и между ними словно протянулась невидимая нить — тонкая, но прочная.

— Я его понимаю, — вдруг тихо произнёс Магнеш, не отводя взгляда. — Если понадобится помощь, обращайся.

Он не ждал ответа. Не ждал благодарности. Просто произнёс это — как данность, как обещание, которое не требует подтверждения.

И, не говоря больше ни слова, Магнеш развернулся и вышел, оставив Анну одну с её мыслями, сомнениями и тихим, нарастающим чувством, что всё только начинается.

Следующая неделя тянулась монотонно, будто застывшая в ожидании. Для Анны это время стало тем самым затишьем перед бурей — тихим, обманчивым, пронизанным невидимым напряжением. Она знала: ни Танги, ни Повелитель, ни Садише не оставят всё как есть. Но дни шли, а ничего не происходило.

Единственным событием, выбивавшимся из серой череды, стал приезд наместника Нына — отца Танги. Он явился во дворец с твёрдым намерением заставить Одаша ответить за позор дочери. Однако Садише, словно искусная кукловодша, сумела успокоить разгневанного вельможу и отправить его восвояси. Что она ему сказала — осталось тайной. Но результат был налицо: наместник уехал, не добившись расплаты.

Однажды Анна столкнулась с Танги в одном из переходов гарема.

Та окинула её медленным, пронизывающим взглядом — от кончиков пальцев до корней волос — и презрительно фыркнула.

— Ты рано радуешься, — процедила она.

Анна лишь удивлённо приподняла бровь.

— Я не понимаю, о чём речь, госпожа, — ответила она спокойно, без тени волнения.

— Не нужно притворяться и играть в невинность, — зло зашипела Танги, но тут же резко взяла себя в руки, растянув губы в холодной улыбке. — Но ничего. Тебе недолго осталось.

С этими словами она развернулась и ушла, оставив Анну стоять в пустом коридоре.

— Это была угроза? — шёпотом спросила Ферухе, появляясь из‑за колонны.

— Похоже на то, — коротко ответила Анна, но не стала задерживаться на этом. — Пойдём.

* * *

Спустя несколько дней вечером Анна направилась в купальни. День выдался на редкость тёплым, и ей захотелось пройтись по саду — вдохнуть аромат цветущих жасминов, ощутить на коже лёгкое дуновение вечернего ветра.

Она всегда старалась жить по распорядку: даже в купальни приходила в одно и то же время. Но сегодня что‑то подтолкнуло её изменить привычке.

Девушка медленно шла по извилистой тропе, пока не остановилась у самой реки. Тихая гладь воды отражала звёзды, и в этой зеркальной поверхности мир казался иным — более спокойным, более настоящим. Анна закрыла глаза, глубоко вдохнула: ночной воздух, напоённый свежестью, пьянил после жаркого дня.

— Скажи, Чоксо, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Ты скучаешь по дому?

Родной иррильский язык прозвучал мягко, как шёпот листьев.

Чоксо, стоявший позади, чуть склонил голову. За два года он освоил аркахаллонский настолько, что говорил на нём почти без акцента.

— Бескрайние степи Вакхалии навсегда останутся в сердце Чоксо, — ответил он. — Но Чоксо поклялся жизнью Белой женщине. А значит, где она — там и дом.

Анна обернулась к нему и улыбнулась. Пусть он говорил это из верности клятве, она всё равно чувствовала тепло от его слов.

— Спасибо, Чоксо. Спасибо, что всегда рядом. Я не знаю, что было бы со мной, если бы тебя не было, — искренне произнесла она.