Книга Избранная, страница 140 – Юлия Белова

Нина молча кивнула.

Она понимала: это не просто слова. Это — план.

И в этой игре Анна уже сделала первый ход.

Новость о беременности наложницы разлетелась по дворцу, как искра по сухой траве.

Уже на следующий день, едва переступив порог зала заседаний, Анна ощутила перемену. Воздух сгустился, пропитался шёпотом, скрытыми улыбками, многозначительными переглядываниями. Советники словно забыли о её присутствии — сидели, погружённые в свои мысли, рассеянно перебирая бумаги.

Секретарь вынужден был повысить голос, чтобы привлечь их внимание:

— Госпожа Анна Баладжар, жена Повелителя, прибыла для проведения ежедневного совета!

Приветствия прозвучали вяло, без прежнего почтения. Движения — замедленные, взгляды — отстранённые. Работа буксовала: предложения тонули в молчании, обсуждения вязли, словно в болоте.

Они уже всё решили, — поняла Анна. — Для них это не новость. Это победа.

Наконец один из советников не выдержал.

— Когда будет официально объявлено о ребёнке наложницы? — спросил он, стараясь придать голосу нейтральность, но в глазах его светилось торжество.

Анна медленно повернула голову. Взгляд её, холодный и острый, словно лезвие, остановился на смельчаке.

— А кто сказал, что объявление должно быть? — произнесла она тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как удар молота. — С каких пор личная жизнь Повелителя стала достоянием совета?

По залу прокатился сдержанный ропот. Кто‑то скривил губы, кто‑то опустил глаза, кто‑то переглянулся с соседом, словно ища поддержки.

— Не потому ли, что для вас этот ребёнок нежеланный? — раздался новый голос — дерзкий, провокационный.

Анна не дрогнула.

Она собрала бумаги, аккуратно, без спешки, передала их секретарю. Затем поднялась — плавно, с той царственной неспешностью, что всегда заставляла окружающих чувствовать её превосходство.

Взгляд её скользнул по лицам.

Молодой господин Коэф — единственный, кто не смог выдержать этого взгляда. Он смущённо опустил глаза. Единственный и долгожданный сын одного из старейших советников, он вошёл в состав совета недавно. Но в отличие от этих лицемерных мужей, он был верен Повелителю и его жене — искренне, без задних мыслей.

Анна обвела зал взглядом — медленным, оценивающим, словно взвешивала каждого.

— Письмо с радостным известием было немедленно отправлено Повелителю, — произнесла она, и в голосе её не было ни тени волнения. — Все празднования в честь этого события будут проведены после его возвращения. Именно тогда информация о ребёнке может покинуть это место.

Пауза.

Тишина, в которой каждый слышал биение собственного сердца.

Затем — мягко, почти ласково:

— Хотя, кажется, я опоздала с этим замечанием. Никак не ожидала, что все высокопоставленные мужи окажутся базарными бабами, которые только и делают, что собирают сплетни.

Слова повисли в воздухе — тяжёлые, как свинцовые капли.

Кто‑то покраснел. Кто‑то сжал кулаки. Кто‑то поспешно уткнулся в бумаги.

— Что?!

— Да как вы…

— Что вы себе позволяете?!

Гневные возгласы взорвали зал, словно камни, брошенные в зеркальную гладь. Советники повскакали с мест, лица их пылали — кто от возмущения, кто от уязвлённой гордости. Глаза метали молнии, кулаки сжимались, голоса сливались в хаотичный хор негодования.

Но Анна стояла неподвижно.