Книга Избранная, страница 104 – Юлия Белова

«Сыночек мой, я обязательно найду и покараю всех. Мама, папа, присмотрите за ним».

Ветер подхватил её слова, унёс ввысь.

Анна выпрямилась.

Больше не девочка из гарема.

Не беззащитная жена наследника.

Теперь — она.

Анна Баладжар.

В её взгляде — сталь. В осанке — непоколебимость. В сердце — огонь, который не погасить.

Одаш посмотрел на неё — и впервые за эти дни увидел не сломленную женщину, а ту, кем она всегда была в глубине души: воительницу.

Он не произнёс ни слова. Но в тишине между ними родилась новая решимость.

Они найдут виновных.

И никто не уйдёт от расплаты.

Полгода спустя после той страшной череды событий наступил праздник охоты — древний обряд, уходящий корнями в глубь веков.

По традиции добытых зверей приносили к алтарю Рохана, воздавая хвалу за ещё один год, прожитый в сытости и достатке. Женщины же в эти дни погружались в молитвы, отдавая дань небесам за милость и покровительство.

Но в этот раз праздник обернулся трагедией, перечеркнувшей судьбы всех жителей Аркахаллы.

Великий Повелитель Джихиньяр Баладжар погиб. Сорвался со скалы во время охоты — и вот уже его тело покоится в усыпальнице предков.

Прощание длилось пять дней.

На третий день Бильшияр, осунувшаяся от горя, покинула столицу. Отправилась в дальний дворец Плача — место, где должны были укрыться все наложницы, когда‑либо делившие ложе с покойным Повелителем. Таков был закон этого царства.

Лишь одна женщина осмелилась бросить вызов ещё одному незыблемому правилу.

Садише Баладжар — мать Повелителя — должна была также последовать во дворец Плача, чтобы в молитвах оплакивать утрату. Но она ясно дала понять: не намерена подчиняться.

Смерть последнего сына подкосила её. Слуги твердили, будто старая женщина почти не встаёт с постели — сломленная, измученная, не в силах принять реальность.

Но истина была иной.

Садише не болела. Она отказывалась признавать, что её власть рушится, что эпоха её правления подходит к концу.

— Как чувствует себя Садише? — спросила Анна, едва Нина переступила порог её покоев.

Наложница только что вырвалась из душного круга обязанностей, устав от бесконечных церемоний и лицемерных соболезнований. Ей не терпелось поделиться новостями.

— Вполне сносно, — ответила Нина. — Строчит без перерыва письма членам совета, требуя ускорить коронацию.

— Вот как, — лишь произнесла Анна.

Нина внимательно посмотрела на неё.

После гибели сына Анна изменилась. Вышла из той бездонной депрессии, в которую погрузилась сразу после трагедии. Но прежней она уже не была.

В её взгляде появилась твёрдость, в движениях — уверенность, в голосе — сталь. За месяц восемнадцатилетняя девушка превратилась в женщину, знавшую цену своим словам и поступкам. Она шла к цели, не оглядываясь, не боясь.

И эти перемены замечали все.

Вдруг за дверью раздался голос Ферухе:

— Госпожа, к вам прибыл айшир Анаташ.

Анна бросила взгляд в окно. Солнце давно скрылось за горизонтом, и первые звёзды уже зажглись на тёмном небе.

Что могло привести старого советника в столь поздний час?

— Впустите, — приказала она и поднялась, чтобы встретить гостя.

Айшир Анаташ вошёл — серьёзный, хмурый, совсем не похожий на себя. Обычно его лицо озаряла лёгкая улыбка, а в глазах искрилось лукавство. Теперь же взгляд его был тяжёлым, а губы сжаты в прямую линию.