Онлайн книга «Императрица»
|
— А как зовут тебя? — Тереса. — Откуда вы? — С разных мест, — глухо отозвалась девушка и обвела взглядом всех рабов, теснившихся в полутьме барака. В этом движении не было ни горечи, ни гнева — только пустота, выжженная годами безысходности. — Кто‑то местный, кого‑то пригнали из Астарина или Лешта. Мы с Иррилии. Упоминание Иррилии ударило Анну, словно ледяной хлыст. В груди вспыхнула ярость — острая, жгучая, почти ослепляющая. Значит, Аджерхан по‑прежнему торгует людьми из Иррилии, словно скотом, не считаясь ни с договорами, ни с обещаниями. Анна уже получала донесения об этом, лелеяла надежду, что с приходом Джэбрала в Оттамору эта мерзость прекратится. Но теперь она видела всё своими глазами — и понимала, что обещания ничего не стоят, если за ними не стоит сила. В этот момент Лиша вдруг закашлялась — резко, надрывно, будто сама жизнь с трудом удерживалась в её измученном теле. Тереса тут же упала на колени рядом с ней, бережно приподняла её голову и уложила к себе на колени. — Потерпи, Лиша, я принесла лекарство, — прошептала она и дрожащими пальцами откупорила склянку, которую всё это время хранила у сердца, словно талисман. Анна осторожно опустила Тиссу рядом с ними, на мгновение задержав взгляд на хрупком, перепачканном личике девочки. Затем она обернулась к своим людям — и в её глазах пылал уже не просто гнев, а холодная, беспощадная решимость. — Мы забираем этих троих с собой. Остальным выдать еды и чистую одежду, — отчеканила она, и каждое слово прозвучало как приговор прежней тишине и безразличию. Не дожидаясь ответа, Анна первой покинула затхлый барак, оставив за спиной запах отчаяния — и унося с собой искру надежды, которую ещё предстояло разжечь в пламя. * * * По её приказу Тавер вихрем пронёсся по дворцу, сметая всё на своём пути, и в считаные мгновения согнал всех его обитателей — кроме невольников — во двор, прямо перед хозяйским домом. Людской поток, густой и беспокойный, стекался к ступеням, и, несмотря на то что их было в разы больше, чем людей Повелительницы, никто не решился ни на выпад, ни на дерзкий взгляд. Напротив, при виде Тавера в их глазах вспыхивал священный ужас, а колени сами подгибались, будто перед ними стоял не человек, а сама карающая судьба. Анна, стоя на ступенях, медленно обводила взглядом эту покорённую толпу. Ещё недавно эти люди кичились своим положением, смотрели сверху вниз, раздавали приказы и наслаждались властью. Теперь же они дрожали — так же, как те несчастные, что томились в мрачных бараках. Их надменность рассыпалась в прах, оставив лишь липкий, всепоглощающий страх. — Господин Тавер, это не то, что вы подумали, — залепетал один из мужчин, почти припадая к земле. — Эти люди… они… они всего лишь рабочие! Никто здесь не удерживается против воли… Анне было невыносимо слушать эту наглую, бесстыжую ложь. Неужели он и правда считал их настолько наивными, что надеялся обмануть парой пустых слов? В груди закипала ярость — холодная, тяжёлая, словно расплавленный металл. Ворота двора снова со скрипом отворились, но теперь у них не было стража, и потому никто не заметил, как во двор въехали двое всадников. Один из них, хмуро оглядывая коленопреклонённую толпу, резко выделялся среди всеобщего смятения своей неприкрытой злостью. |