Книга Императрица, страница 51 – Юлия Белова

— Всё будет сделано в лучшем виде, — склонилась она в лёгком, почти небрежном поклоне, в котором, однако, чувствовалось искреннее обещание.

Поманив за собой Стерана и Шаису, хозяйка дома вышла из комнаты, оставив за собой едва уловимый шлейф духов и ощущение собранной, деловой энергии.

Тавер, который до этого сидел молча, вдруг резко хлопнул в ладоши — звук прозвучал неожиданно громко, будто рассекая воздух. Все невольно повернулись к нему.

— Примите мои самые искренние восхищения, светлейшая Повелительница, — он поклонился с преувеличенной, почти театральной учтивостью, а затем, выпрямившись, скрестил руки на груди, глядя на Анну с хитрой, усталой полуулыбкой. — И много у вас таких шпионов? В Хорте тоже есть? Конечно же есть.

— К чему эта ирония? — спокойно спросила Анна, не повышая голоса, но так, что в нём прозвучала лёгкая сталь. — Мы никогда не скрывали от тебя подготовку девушек.

— И то правда, — устало выдохнул Тавер и провёл ладонью по лицу, словно стирая с него эту насмешливую маску. — Что дальше? Будем сидеть и ждать, когда нам пришлют приглашение от царя?

— А зачем куда‑то идти? — Анна опустила ладонь на голову Луны и принялась тихонько поглаживать густую шерсть. Волчица чуть наклонила голову, подставляя ухо под ласковое прикосновение, и в этом простом движении было столько доверия, что комната будто стала тише. — Он сам придёт к нам.

Этим вечером, когда город уже укутался в сумрак, а улицы опустели, к дому министра торговли, крадучись, словно тени, приблизились четыре всадника. Их силуэты едва угадывались в мерцании редких фонарей — будто сама ночь приняла их в свои объятия. Молчаливый Стран, будто сотканный из полумрака, бесшумно отворил заднюю дверь и провёл поздних гостей по узкому коридору, где воздух был густ от запаха старого дерева и пряной пыли. Они ступали почти беззвучно, но тишина здесь казалась живой — она прислушивалась, подмечала каждый вздох.

Малая гостиная встретила их приглушённой тишиной и скупым светом холла. Хозяйка дома, Ирида, появилась в проёме, словно вынырнув из сгустившихся теней. Её поклон был безупречен — низкий, почти ритуальный, но в нём сквозила не покорность, а холодная вежливость.

— Прошу следовать за мной, — проговорила она, и голос её лёг на тишину, как шёлковая лента на камень.

Гости двинулись за ней, и коридор будто сузился, сжимая их со всех сторон. Наконец, они оказались в комнате, где горела лишь одна свеча — жалкий язычок пламени, отвоевавший у тьмы крошечный островок света. В этом дрожащем круге таилась какая-то зловещая неполнота: он высвечивал лишь пол и край стола, оставляя остальное в непроглядной мгле.

Четыре фигуры, укутанные в тёмные плащи, шагнули внутрь, и ткань их одеяний поглотила даже тот скудный свет. В глубине комнаты, едва различимый в полумраке, стоял мужчина — неподвижный, словно изваяние. Черты его лица угадывались смутно, но в очертаниях скул и разрезе глаз читалось что-то знакомое: он был выходцем из Вакхалии, страны, где даже молчание имело вес.

Ирида снова склонила голову, и на её губах мелькнула улыбка — слишком безупречная, чтобы быть искренней.

— Прошу прощения, но Чоксо проверит, нет ли у вас с собой оружия. Мои гости должны быть уверены в своей безопасности, — произнесла она с той изысканной мягкостью, за которой пряталась сталь.