Книга Императрица, страница 174 – Юлия Белова

Глядя в эти пустые, бездушные глаза, Эриэлла подумала только одно: «Сумасшедший». Перед ней был не король, не муж, не человек — перед ней был безумец, которого никто не мог остановить.

— Ах да, ваше величество, — поднимаясь, небрежно бросил Григориан, — раз уж вы плохо себя чувствуете, лучше пропустите сегодняшний банкет. Свои поздравления сможете выразить позже. Я пойду первым.

Он оставил её там, сломленную и разбитую, и вышел, будто ничего не произошло.

Эриэлла, собрав последние силы, села, упираясь трясущимися руками в холодный пол. Она сидела спиной к выходу и потому не сразу поняла, что в зал кто‑то проскользнул. Сердце на мгновение замерло, сжалось в ледяной комок: вдруг это король вернулся, чтобы закончить начатое? Она сжалась, готовясь к новым ударам, к новой вспышке боли.

Но пришедший не стал нападать. Он тихо опустился рядом.

— Ваше величество… — прошептал Фред Либрат, и голос его дрожал от волнения и бессильной ярости.

Он занял этот пост совсем недавно — сразу после того, как в очередном приступе гнева Григориан убил его предшественника. Его отец и старший брат входили в совет короля и были верными соратниками монарха. Сам Фред не разделял их взглядов, но не мог открыто противиться старшим. Он боготворил королеву, а со временем в его сердце родилось и нечто большее — чувство, которое он никогда не посмел бы произнести вслух, ведь он был на семь лет моложе её.

Сейчас, видя её такой — избитой, но всё ещё гордой, — он едва сдерживал ярость. Как может король так обращаться с женщиной, которая даже в унижении остаётся воплощением достоинства? И как он, Фред, может быть настолько бессилен, что не способен её защитить?

Он достал из кармана платок и осторожно потянулся, чтобы вытереть кровь с её разбитой губы. Но его руку резко перехватили.

Эриэлла подняла на него взгляд — в нём не было упрёка, но была такая стальная твёрдость, что он невольно отступил. Она оттолкнула его руку, поднялась, хотя ноги подкашивались, и она едва не упала.

— Ваше величество! — взволнованно воскликнул Фред, протягивая руки, чтобы поддержать её.

Она снова остановила его одним взглядом — и он послушно отступил на шаг. Сочувствие? Нет, сейчас это было бы оскорблением. Даже в крови, в синяках, едва держась на ногах, она оставалась королевой.

Пошатываясь, Эриэлла вышла из зала, держа спину прямо, будто на ней всё ещё лежала тяжесть короны.

* * *

Вечер окутал дворец тяжёлым, обманчиво спокойным покрывалом. И всё же в его стенах кипела жизнь — в банкетном зале гремел праздник. Новость о беременности любовницы короля была встречена аристократами с показной радостью: каждый изгиб губ, каждый восторженный возглас был не проявлением искреннего счастья, а хрупкой бронёй, призванной защитить собственную жизнь. Любое неосторожное слово, малейшее сомнение могли стоить головы — и потому улыбки сияли ярче драгоценных камней, а тосты звучали громче обычного.

А где-то в глубине дворца, в своих покоях, сидела её величество. Здесь не было ни музыки, ни звона бокалов, ни фальшивых поздравлений. Вернувшись после той роковой встречи с королём, Эриэлла отдала чёткие, холодные приказы: принца Райана немедленно отвести в его покои, не спускать с него глаз, по возможности ограничить передвижения по дворцу и любой ценой исключить встречи с отцом. Теперь, когда угроза прозвучала вслух, она не могла позволить себе ни единой ошибки.