Книга Императрица, страница 121 – Юлия Белова

— Альдор может выдвинуть протест, если, заявив о нападении на Вакхалию, мы ударим по Сорину, — покачала головой Маолан, возвращаясь к сути дела с той же цепкостью, с какой хваталась за рукоять меча.

— Оставьте это мне, — просто сказала Анна, и в этих словах прозвучала не бравада, а спокойная уверенность человека, привыкшего брать на себя самое тяжёлое.

На какое‑то время в зале повисла тишина — тяжёлая, густая, в которой каждый обдумывал услышанное, примерял на себя последствия, взвешивал риски.

— Хорошо, — наконец произнесла Маолан, и в её голосе уже не было прежнего раздражения — только готовность идти до конца. — Допустим. Но история со смертью жрицы… Слухи уже разошлись: говорят, она сама спровоцировала нападение. Если мы встанем на её защиту, будем выглядеть нелепо.

— Тогда добавим ещё один повод, — пожала плечами Анна, словно речь шла о приправе к блюду, а не о судьбах людей. — Оскорбление достоинства и чести.

— Какое ещё оскорбление? — нахмурилась принцесса.

— Вождю очень не понравилось, что сын королевы Фринстана — тот самый, что прибыл вместе с сестрой, чтобы уладить конфликт с жрицей, — беззастенчиво соблазняет дочерей Вакхалии. И своё недовольство он высказал в весьма грубой форме.

Пока Анна говорила, все по её молчаливому знаку невольно повернулись к окну. Там, залитый косым вечерним светом, стоял Гулан и открыто флиртовал с молоденькой вакхалийкой. Девушка смущённо хихикала, краснела и отводила глаза, но не уходила — то ли от любопытства, то ли от робости. Внезапно рядом с ними возник Чоксо. Не тратя слов, он коротко и точно ударил Гулана в живот, а когда тот согнулся, добавил ещё один удар — в лицо. Девушка вскрикнула и тут же убежала, а Гулан, с круглыми от изумления глазами, замер, глядя на возвышавшегося над ним Чоксо.

Вождь, уже было вскочивший со своего места, вдруг довольно хмыкнул. До него и правда доходили слухи, что Гулан слишком уж вольготно ведёт себя с местными девушками, отчего отцы семейств уже начали точить топоры.

Маолан, наблюдавшая, как её брат получает удар за ударом, недовольно скривилась — не от жалости, а от досады.

— Думаете, этого достаточно для повода? Пусть он мой единокровный брат, но, даже если вы убьёте его, мать и пальцем не пошевелит ради него, — лениво бросила она, словно речь шла о чём‑то незначительном.

— Да, к сожалению, к сыновьям у вас относятся не слишком бережно, — тихо вздохнула Анна. — Чего не скажешь о дочерях.

— И всё‑таки я не понимаю…

— Видя, что её брат в опасности, — с жаром продолжила Анна, будто разворачивая перед ними новую сцену, — принцесса не смогла остаться в стороне и бросилась ему на помощь… и получила ранение.

Не успела она договорить, как Тавер, до этого неподвижный, словно тень, метнулся к сидящей Маолан и быстрым, почти неуловимым движением резанул её ножом по плечу. Удар был точным, но неглубоким — такая рана могла появиться и на тренировке. Принцесса даже не успела среагировать. Вскочив со своего места и опрокинув стул, она в ярости уставилась на Анну.

— Что это значит?! — взревела она, и голос её эхом прокатился по залу.

— Ах, как же быть… — покачала головой Анна с притворным сожалением. — Такую обиду королева точно не оставит без ответа. Пролитая кровь потомка Арабы — это уже не просто конфликт, это вызов.