Книга Повелительница, страница 175 – Юлия Белова

Греш сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели. В голове метались мысли: предательство, поражение, потеря столицы… Он вдруг почувствовал себя загнанным зверем, окружённым со всех сторон.

— Нет! — взревел Греш, сжимая кулаки. — Я всё ещё уверен: здесь какая-то чудовищная ошибка! Я должен, просто обязан лично встретиться с лордом Тизулом!

Мысль о том, что та дерзкая девка могла оказаться права, жгла его, словно раскалённое железо. Как осмелиться поверить в такое? В самой первой переписке, ещё до кровавых столкновений, она бросила ему эту ядовитую фразу: «Я советую вам внимательнее выбирать союзников». Но нет, это немыслимо!

Он отчётливо помнил ту встречу с королём Астарином — тёплый взгляд, твёрдые обещания поддержки, клятвы в лояльности. Греш ощущал тогда, будто сам воздух наполнился доверием. И теперь всё это может обернуться предательством? Не бывать тому! Он разберётся во всём лично, чего бы это ни стоило.

И словно в насмешку над его решимостью, в этот самый момент прибыл посыльный из Тикула. Греш ощутил, как ярость, словно раскалённая лава, разливается по венам. Боги отвернулись от него, без сомнения! Но он, Греш Анирьер, не сдастся, не примет своего поражения.

Сжав зубы, он скомандовал сбор и в сопровождении лишь одного верного помощника устремился к столице.

«Это всего лишь ошибка, — твердил он себе, будто заклинание. — А Тикул… найдётся другая страна, которая жаждет падения Анны Баладжар. Нужно лишь поискать. Нужно лишь найти».

Лорд Эйнод смотрел вслед уходящему королю, и с каждым шагом Греша картина будущего становилась для него всё яснее. Они проиграли. Проиграли окончательно и бесповоротно. С Грешем Анирьером у руля Левиния обречена. Эта мысль, холодная и безжалостная, пронзала его, как острый клинок.

Похоже, пришло время действовать самому. Время брать судьбу королевства в свои руки.

— Повелительница, к вам госпожа Нина, — сухо озвучил секретарь, будто возвещая о начале некоего ритуала.

Анна резко обернулась, её взгляд скользнул по лицу секретаря, словно пытаясь прочесть за словами скрытый смысл. Нина… В очень редких случаях эта женщина утруждала себя формальностью аудиенции. Обычно она врывалась в кабинет Анны, как буря, пренебрегая всеми протоколами и правилами. Если же Нина решалась на официоз — это всегда означало лишь одно: грядет нечто коварное, словно ядовитый цветок, раскрывающий лепестки перед укусом.

— Приветствую вас, светлейшая Повелительница, — Нина склонилась в почтительном поклоне, её голос звучал нарочито сладко, как мёд с примесью полыни. — Прошу рассмотреть моё прошение.

На стол Анны бесшумно лег пергамент — словно вызов, брошенный в тишине. Повелительница взяла документ, её пальцы дрожали от лёгкого напряжения. Она вчиталась в строки, и её губы искривились в едва заметном вздохе.

— Нет, Нина, я не буду отправлять Тавера обратно в Хорту, — произнесла Анна ледяным тоном, будто вынося приговор.

— Но почему? — Нина мгновенно растеряла всю свою серьёзность, её глаза вспыхнули, как угли в костре.

— Он хорошо справляется со своими обязанностями. Нареканий не имеет, — отрезала Анна, с небрежным жестом отправляя пергамент в урну. Звук падающей бумаги эхом отозвался в кабинете.

— Когда-нибудь я его прибью, и виновата в этом будешь ты! — прошипела Нина, и в её голосе звенела угроза, словно натянутая тетива лука.