Книга Повелительница, страница 17 – Юлия Белова

От толпы отделилось ещё четверо — женщина и трое детей — и бросились к нему. Они обнимались, плакали и смеялись одновременно. Женщина стала громко читать молитвы и выкрикивать благодарности Рохану, а затем неожиданно — и Анне. Её голос, звонкий и полный радости, разнёсся над площадью, и люди начали прислушиваться.

Воодушевившись примером Эддея и его семьи, люди стали куда охотнее и смелее идти к столам регистрации. Вскоре возле них выстроились целые очереди: кто‑то улыбался, кто‑то всё ещё недоверчиво хмурился, кто‑то тихо плакал. Первые телеги, загруженные людьми, двинулись по дороге из города — туда, где уже были подготовлены временные жилища для тех, кто вскоре будет строить собственный город.

Но в то же время, как и предсказывала Анна, были и такие, кто, наоборот, отступал назад. Они боялись свободы больше, чем своих хозяев — страх перед неизвестностью оказался сильнее жажды воли. А хозяева этих рабов, стоявшие поодаль, напротив, радовались такому выбору: они надменно усмехались, перешёптывались, кивали друг другу. Что ж, это их выбор. Анна лишь слегка покачала головой, глядя на них. Свобода — это дар, но принимать его или нет — решать каждому самому.

Ещё Анна подметила мрачные и многообещающие взгляды бывших рабов — направленные на своих прежних хозяев. Зачастую это были молодые люди или всё ещё крепкие мужчины и женщины: в их глазах горела затаённая ярость, в сжатых кулаках копилась сила, годами сдерживаемая страхом и унижением. Они смотрели не просто с неприязнью — в их взглядах читалось обещание: «Теперь всё будет иначе».

Повелительница чуть заметно кивнула, указав на эту группу людей. Дэниз, стоявший рядом, мгновенно понял без слов — он склонил голову в знак понимания и отошёл в сторону, к ожидавшим его подчинённым. Несколько коротких распоряжений — и к отмеченным Анной людям ненавязчиво приблизились агенты министерства тайных дел. Они не хватали за руки, не угрожали — лишь мягко направляли, предлагали помощь, ненавязчиво отделяя тех, кто мог стать зачинщиком беспорядков, от общей массы.

Анна продолжала наблюдать за происходящим, стоя в тени арки, скрывавшей её от любопытных глаз. Она видела, как радость освобождения смешивалась с горечью воспоминаний, как улыбки сменялись ожесточёнными взглядами в сторону бывших хозяев. Видела, как некоторые хозяева, заметив эти взгляды, невольно ёжились, поправляли мантии, отводили глаза — впервые за долгие годы почувствовав, что власть над этими людьми больше не безусловна.

Один из бывших хозяев — тучный мужчина с багровой родинкой на щеке — громко рассмеялся, пытаясь показать своё презрение. Но смех получился нервным, фальшивым, и тут же оборвался, когда трое освобождённых мужчин, только что получивших именные таблички, разом повернулись к нему. Их взгляды были холодны и тяжелы, как свинец. Мужчина побледнел и поспешно отступил в толпу своих слуг.

Понаблюдав ещё немного за этим сложным переплетением эмоций — радостью, страхом, надеждой, злобой, — Анна тихо повернулась и покинула площадь. Её шаги почти не были слышны на каменных плитах, плащ сливался с тенями, а вуаль скрывала лицо. Лишь лёгкий взмах руки — последний знак Дэнизу — и она растворилась в боковых улочках, оставив за спиной гул площади, где рождался новый мир.