Книга Рабыня, страница 92 – Юлия Белова

Анна резко вскинула голову, но тут же опустила взгляд в пол, стараясь не выдать своего изумления. Садише, кажется, ничего не заметила.

Слова махирад прозвучали как удар грома. Это было совсем не то, чего ожидала Анна. Ведь Нина уверяла её: Садише рассматривает именно её кандидатуру. Что изменилось? Почему выбор пал на Агну?

Сама же Агна буквально светилась от восторга. Её глаза, полные благодарности и радости, смотрели на махирад с обожанием.

— Светлейшая махирад, это большая честь, — с сияющей улыбкой произнесла она. — Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие.

— Я рада, что ты это понимаешь, — произнесла Садише с ледяной сдержанностью, едва повернув голову к Агне. Её голос, словно отточенный клинок, разрезал тишину покоев, не оставляя места для сомнений.

Затем она медленно перевела взгляд на Нину и Анну. В её глазах читалась непреклонная воля, а тон стал ещё суше:

— Вы двое поможете Агне с подготовкой. Нина, ты знаешь, что делать.

— Конечно, — коротко кивнула наложница. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине тёмных глаз мелькнул отблеск не то удовлетворения, не то затаённой мысли.

Садише лишь властно взмахнула рукой — и этого было достаточно. Девушки, склонив головы в почтительном поклоне, молча покинули покои махирад.

В полутёмном коридоре Нина что‑то тихо шепнула Агне. Та, коротко кивнув, тут же сорвалась с места — лёгкая, стремительная тень, растворившаяся в лабиринте дворцовых переходов. Но прежде чем исчезнуть за поворотом, она бросила на Анну взгляд — острый, как лезвие, полный нескрываемого превосходства. Анна сжала губы, чувствуя, как в груди закипает горькое разочарование, но сдержала порыв — нельзя показывать слабость.

Нина, не замедляя шага, повела Анну обратно в свои комнаты. Когда за ними с тихим скрипом закрылась дверь, отсекая шум дворца, Анна наконец дала волю чувствам.

— Ты ведь говорила, что твой план сработал, — её голос звучал ровно, но за этой ровностью скрывалась буря. — Что изменилось?

— Не волнуйся, милая, он работает, — ответила Нина спокойно, встретив полный негодования взгляд Анны без тени смущения. — Просто махирад давно живёт в этом месте и знает его лучше нас.

Анна нахмурилась, пытаясь уловить суть намёка. Слова Нины повисли в воздухе, словно невидимая сеть, в которой она никак не могла найти выхода.

Нина же, будто нарочно растягивая паузу, медленно подошла к окну. Она остановилась, глядя наружу с лёгкой, почти издевательской усмешкой. Анна, не выдержав, шагнула следом и проследила за её взглядом.

Под окном неспешно прогуливались старшая наложница и её дочь. Их фигуры, облачённые в роскошные одежды, казались почти нереальными в мягком свете закатного солнца. Они о чём‑то беседовали, смеялись, и в каждом их движении читалась уверенность людей, привыкших к власти и вниманию.

Анна молча смотрела на них, и в груди её разрасталось странное чувство — смесь досады, тревоги и острого осознания того, что игра, в которую она ввязалась, куда сложнее, чем казалось вначале.

Несколько часов подряд Анна неотрывно наблюдала за репетицией. Нина обучала Агну древнему танцу — неотъемлемой части обряда пинайт, священной традиции Аркахаллы.

Каждый мужчина рода однажды проходил этот обряд. В присутствии всего рода, перед лицом предков и богов юноша утверждался как полноправный мужчина. После пинайта ему вручали дар — избранную.