Книга Рабыня, страница 67 – Юлия Белова

«Завладей его сердцем, и он положит весь мир перед твоими ногами», — эхом отозвались в памяти слова Нины, сказанные при первой встрече.

— Ты говорила, что женщины могут властвовать над мужчинами. Что они могут положить весь мир у ног любимой. Это так? — голос Анны звучал тихо, но в нём таилась стальная решимость. Она впилась взглядом в лицо Нины, словно пытаясь прочесть ответ прежде, чем он будет произнесён.

— Говорила, но… — начала Нина, но Анна резко перебила её, не желая слушать оправданий или уклончивых фраз.

— Ради женщины мужчина завоёвывает страны. Ради неё пересекает полмира. Так?

— Анна, я не понимаю… — в голосе Нины проскользнуло беспокойство, но Анна не отступала.

— Так?!

Пауза. Тяжёлая, как свинец. Затем — твёрдое:

— Да. Я говорила и говорю, что женщина может контролировать мужчину.

Анна сглотнула, чувствуя, как внутри разгорается пламя — не любви, нет, а холодной, расчётливой ярости.

— Помоги мне завоевать любовь мужчины. Помоги получить над ним власть.

Нина замерла. Её глаза расширились — не от удивления, а от внезапного осознания. В них мелькнула тревога, словно она разглядела в Анне то, что предпочла бы не видеть.

— Я не понимаю, зачем тебе это? — прошептала она, и в её тоне не было ни насмешки, ни любопытства — только искренняя, почти материнская тревога.

Анна выпрямилась. Её лицо стало маской — холодной, бесстрастной, за которой бушевала буря.

— Мне нужна месть.

Слова упали, как камень в бездну. Нина молча смотрела на неё, и в этом молчании читалось многое: понимание, страх, возможно — сочувствие. Но больше всего — осознание, что перед ней стоит не испуганная девушка, а женщина, готовая на всё.

Анне удалось склонить Нину к союзу — но лишь ценой обещания отложить обсуждение деталей до утра. В глубине души наложница тешила себя слабой надеждой: быть может, ночная лихорадка отступит, и к рассвету Анна вновь станет той робкой, осторожной девушкой, какой была ещё вчера.

Но надежды оказались тщетны.

Пока Нина, измученная событиями вечера, погрузилась в сон почти мгновенно, Анна лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту, словно там, среди теней, таились ответы на все вопросы. В голове, как шахматные фигуры на доске, выстраивались ходы, взвешивались риски, просчитывались последствия.

Сейчас, как никогда, ей пригодились уроки отца — его железная логика, его умение видеть на десять шагов вперёд. Вспоминались наставники, которых он присылал: дипломат из Ишхара, военный стратег из Заморья, мудрец‑историк из древней библиотеки Аль‑Сафира. Каждый из них вложил в неё крупицу знания — и теперь эти крупицы сплавлялись в единый клинок её замысла.

С каждой минутой уверенность Анны крепла, обретала плоть, становилась незыблемой, как скала. Она знала: чтобы вернуть королевство, ей нужна армия. Но не просто войско — а её войско. Верное, преданное, готовое идти за ней через пустыни, переплывать океаны, штурмовать крепости.

А чтобы собрать таких людей, нужен магнит, способный притянуть их сердца. Что это может быть?

Ответ лежал на поверхности.

Власть.

Но чтобы обрести её — надо начать здесь. В этих стенах. В этом дворце. Среди этих людей.

***

Утром за завтраком Нина наблюдала за Анной исподлобья — внимательно, настороженно. В её взгляде читалось сомнение, почти страх. Наконец, не выдержав, она спросила: