Книга Рабыня, страница 40 – Юлия Белова

Толпа внизу мгновенно оживилась. Люди подались вперёд, словно стая хищников, почуявших добычу. Послышались грубые выкрики, похотливый смех, пронзительный свист. Анне стало тошно — физически, до спазмов в горле. Она чувствовала, как по её телу, едва прикрытому полупрозрачной тканью, скользят жадные, масляные взгляды. Дрожь пробежала по спине, пальцы невольно сжались в кулаки.

Торговец же продолжал расхваливать «товар» с изощрённым красноречием. Его голос лился медовыми речами, расписывая достоинства каждого невольника:

— Взгляните на эту грацию! Движения — как у лани, взгляд — как у горной серны… А этот юноша — силач, каких мало! Вынослив, как мул, но красив, как юный бог!

Несколько богато одетых господ уже делали предложения. Каждый раз, когда звучала сумма, торговец оборачивался к хозяину, сидящему в тени навеса за его спиной. Тиэл Вижн кивал — сделка заключалась. Качал головой — цена тут же взлетала вдвое. И всякий раз, получив долгожданный кивок, торговец получал увесистый мешочек с золотом, а очередного невольника уводили к новому хозяину.

И вот один из стоящих у помоста мужчин остановил свой взгляд на Анне.

Он был толст, разодет в зелёный кафтан, расшитый золотом. Его глаза, маленькие и масляные, медленно, с нарочитой ленью, скользнули по её фигуре — от распущенных волос до босых ступней. Взгляд задержался на груди, на бёдрах, словно взвешивая, оценивая, пробуя на вкус.

Затем он махнул рукой — небрежно, вальяжно, усыпанной кольцами.

Торговец тут же подскочил, расплывшись в подобострастной улыбке:

— Чем могу служить, благородный господин?

— Цена третьей с краю? — голос мужчины был низким, тягучим, словно мёд, но в нём сквозила неприкрытая похоть.

— О, у господина безупречный вкус! — затараторил торговец, едва сдерживая восторг. — Эта дивная роза была привезена из самой Ирриллии! Девушки того королевства славятся не только своей красотой, но и неукротимой страстью. Взгляните на это личико — ни единого изъяна! А эти глаза… они способны зажечь огонь в сердце любого мужчины. Эта девушка не может стоить меньше семьсот золотых!

Он произнёс цифру с таким благоговением, будто называл цену за сокровище древних королей. Толпа зашепталась, а мужчина лишь лениво приподнял бровь, словно размышляя, стоит ли тратить столько золота на одну рабыню.

Сердце Анны на миг замерло, руки стали ледяными, несмотря на палящий зной. Мужчина ещё раз медленно, с нескрываемым вожделением окинул её взглядом — от распущенных волос до босых ступней. В его глазах читалась оценка, холодная и расчётливая, будто он взвешивал не человека, а вещь, предмет роскоши.

— Даю шестьсот золотых! — наконец произнёс он, и голос его прозвучал как удар молота.

Торговец мгновенно обернулся. За его спиной, в тени навеса, Тиэл Вижн едва заметно кивнул.

— Вы весьма щедры, господин, — склонил голову торговец, едва сдерживая торжествующую улыбку.

Богач неторопливо отвязал от пояса увесистый мешочек. Торговец уже потирал руки, предвкушая звон золота, а к Анне шагнул охранник — чтобы увести её к новому хозяину.

— Стой! — резкий окрик Тиэл Вижна пронзил шум толпы, заставил Анну вздрогнуть, а торговца — резко отдёрнуть руки от мешка.

Богач вскинул брови, лицо его исказилось от негодования. Он обернулся к хозяину невольничьего двора. Рядом с Тиэл Вижном стоял мальчишка — юркий, кудрявый, с горящими глазами. Он что‑то быстро говорил, жестикулируя, кивая головой, словно пытался убедить. Было видно: сказанное им поразило и даже обрадовало работорговца.