Книга Рабыня, страница 17 – Юлия Белова

Спустя какое‑то время за ней пришли. Длинноволосый вакхалиец — как, впрочем, и все его соплеменники — провёл Трианну в королевский кабинет. Только теперь это помещение принадлежало не её отцу. Теперь здесь хозяйничал Аджерхан. Он стоял у стола, погружённый в чтение каких‑то бумаг, и от этого зрелища в душе принцессы вспыхнула ослепительная, всепоглощающая ярость. Как он смеет осквернять своим присутствием святилище её отца?! Перед внутренним взором вновь возникла жуткая картина: безжизненные тела родителей и маленького брата, утопающие в луже крови.

— А вот и моя дорогая принцесса, — Аджерхан повернул голову, и на его лице расцвела ухмылка. — Женщина, что ты там застыла? Проходи, садись. Государственные дела, знаешь ли, изрядно утомляют. Мне нужно передохнуть, расслабиться. А мы ведь так чудесно провели время вчера, не правда ли?

Сердце Трианны забилось с бешеной силой, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Дыхание стало прерывистым, а перед глазами на миг сгустилась чёрная пелена. Паника ледяными щупальцами оплела сознание. Ей не нужно было гадать, на что намекал этот отвратительный человек. Чувства беспомощности, омерзения и глухой боли по‑прежнему терзали её душу.

Аджерхан отложил бумаги и неспешно направился к небольшому дивану. Усевшись, он принялся разглядывать принцессу — медленно, пристально, с нескрываемым удовлетворением. Его губы изогнулись в самодовольной улыбке. Протянув руку, он взял с блюда нож и яблоко, начал аккуратно снимать с него кожуру. Это простое действие отчего‑то завораживало. Трианна поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от его длинных пальцев и мерцания острого лезвия. Как же ей хотелось, чтобы этот нож вонзился в горло вакхалийского изверга!

— Я знаю, что ваши традиции запрещают женщинам делить ложе с мужчинами до свадьбы, — рассмеялся Аджерхан, даже не подозревая, какие мысли бушуют в голове принцессы. — Да видит великий Адах, какие нелепые законы! Но ничего, старого короля больше нет — теперь будут новые законы. Законы Адаха. — Он сделал широкий жест рукой, очевидно, воздавая хвалу своему божеству. — Так о чём это я? Ах да. Жениться на тебе, увы, я не могу. У меня уже есть жена. Сварливая, надоедливая особа, но что она вытворяет в постели… ммм… Правда, сейчас на неё без слёз не взглянешь. Беременность превратила её в толстую, неуклюжую корову. Надеюсь, ей хватит ума родить мне сына. Хватит с меня дочерей. — С раздражением он швырнул на стол очищенную кожуру. — А пока он зреет в чреве матери, я завоёвываю для него земли. Разве это не достойно похвалы? Стремление родителя создать лучший мир для своего дитя?

Аджерхан закончил чистить яблоко, но так и не откусил ни кусочка. Отложив фрукт и нож, он вновь устремил взгляд на Трианну. Откинувшись на спинку дивана, он заложил руки за голову.

— Но, как я уже говорил, дело это хлопотное, и порой требуется разрядка, — продолжил он. — А поскольку моя жена осталась дома, а все любовницы — в лагере, их место займешь ты. Для такой маленькой шлюшки это даже честь — разделить постель с новым королём. — Он похлопал по дивану рядом с собой. — Иди сюда.

Кровавая пелена застлала взор Трианны. В груди вскипела такая неистовая ярость, что из горла вырвался звериный рык. Она рванулась вперёд, схватила нож — тот самый, которым Аджерхан чистил яблоко.