Книга Рабыня, страница 115 – Юлия Белова

Время шло, а избранная всё не появлялась. Джихиньяр обернулся к матери, намереваясь что‑то сказать, но его опередила Бильшияр.

— Махирад Садише, вы действительно хорошо потрудились. Праздник удался на славу, — с широкой, почти ослепительной улыбкой произнесла наложница. Но тут же, не скрывая победного блеска в глазах, добавила: — Жаль только, сил на всё не хватило.

Повелитель вопросительно взглянул на любимую, затем снова обернулся к матери:

— Пресветлая?

Бильшияр сияла. В её взгляде читалась уверенность: она‑то знала, кто одержал верх в этой маленькой, но значимой битве. Или ей лишь казалось, что знала.

Садише не отрывала от неё взгляда — спокойного, пронизывающего. И лишь когда в дверях наконец появилась избранная, махирад едва заметно улыбнулась.

Победная усмешка мгновенно стерлась с лица Бильшияр.

Она не могла поверить своим глазам.

Девушка в алом одеянии — с покрытой головой, с лицом, скрытым под покровом, — двигалась плавно, словно плыла по воздуху. Лишь глаза, пронзительно‑синие, смотрели прямо вперёд, пронзая зал невидимыми стрелами.

Её танец начался.

Каждое движение было отточено до совершенства: взмах руки — как крыло птицы, поворот — как изгиб речной волны, наклон головы — как цветок, склоняющийся под тяжестью росы. Алое одеяние развевалось, обрисовывая стройный силуэт, играя с тенями и светом.

Музыка набирала силу, становилась всё стремительнее, но избранная не отставала. Напротив — она слилась с ней, стала её воплощением. Казалось, будто сама мелодия обрела плоть и теперь живёт в её движениях.

Бильшияр с нарастающей злостью наблюдала, как Повелитель подался вперёд, не отрывая взгляда от танцовщицы. Как Одаш замер, заворожённый. Как Магнеш, обычно столь равнодушный, не мог отвести глаз. Даже Тамиша, всегда такая строптивая, смотрела, не дыша.

Но никто, кроме Ардэна, не заметил, как сжались его кулаки.

Он узнал эти глаза.

Эти невероятно синие, глубокие, как горные озёра, глаза.

Танец завершился.

Музыка смолкла.

Девушка застыла в последней позе — изящной, почти неземной.

Садише, удовлетворённо наблюдая за реакцией собравшихся, поднялась со своего места и шагнула к избранной. Одобрительно улыбнувшись ей, она обернулась к залу:

— Повелитель, позвольте держать слово, — произнесла она ритуальную фразу.

Обычно эти слова звучали из уст приглашённых свах или старших женщин рода мужчины, проходящего пинайт. Но сегодня махирад взяла это право на себя.

Повелитель молча кивнул, не отрывая жадного взгляда от девушки. Бильшияр фыркнула, демонстративно скрестила руки на груди. Её жест тут же повторила Тамиша.

— Мензин Одаш, сегодня вы стали настоящим мужчиной перед всем родом, перед Повелителем и Роханом. Примите же в дар эту избранную.

Девушка подняла руку и сняла покров.

В тот же миг оба мензина вскочили со своих мест. Их лица исказились от изумления.

— Ты… — выдохнул один.

— Нет… — прошептал другой.

Бильшияр в недоумении посмотрела на сына. Тамиша — с глазами, полными слёз, — на Одаша.

Садише, словно не замечая этой бури эмоций, продолжила, её голос звучал ровно, почти торжественно:

— Этот драгоценный камень будет сверкать в вашей сокровищнице и дарить всю свою любовь только вам.

Одаш шагнул вперёд — медленно, словно преодолевая невидимую преграду. Взгляд его был прикован лишь к ней. Он всё ещё не мог поверить, что это не сон, не игра воображения. Та самая сказочная фея, чей голос когда‑то околдовал его в ночном саду, теперь стояла перед ним — живая, настоящая, осязаемая.