Книга Последний принц, страница 72 – Эстер Пак

— Да.

— Я почти никогда не прибегал к этому заклинанию, а на человеке и вовсе ни разу не использовал, – негромко признался профессор.

— Я готов рискнуть, – ответил Чонха.

— Возможно, ты испытаешь лёгкий шок. Постарайся быть внимательным. Как только я дочитаю заклинание и коснусь твоего плеча, сразу открывай дверь и выходи. В этот миг ты на несколько секунд совпадёшь с самим собой из прошлого.

— Значит, окажусь там, где был тогда?

— Ровно в том месте. Надеюсь, в тот момент ты находился где-то поблизости от академии. Готов?

— Готов.

— Хорошо. Встань передо мной.

Чонха шагнул вперёд и встал напротив профессора. Сол крепче сжал посох и глубоко вдохнул. Ему как никогда сейчас требовалась решимость. Это заклинание несло с собой не только силу, но и воспоминания – свежие, как рана. Всё предстало перед ним с пугающей ясностью, будто случилось не много лет назад, а только вчера. Маленький фарфоровый лунный кувшин… И увядшая ветка сливы, торчащая из него. Тогда, разместив её в центре круга, они с Ёншин пытались вернуть цветку жизнь. Строчка за строчкой они плели чары, способные повернуть время вспять.

— О время, ты спираль… Вперёд мы мчимся, будто воронка раковины замкнулась над нами. Пусть дни не замирают, как не замирает луна – убывающая и вновь растущая… Но, быть может, ещё раз мы прикоснёмся к мимолётной весне юности… Воздай, – выдохнул Сол, как будто начал молитву.

И медленно, шаг за шагом, заговорил заклинание, хранившееся в его памяти, как древний стих:

– О время, ты безбрежный хоровод, спираль небес ведёт нас вглубь восхода. Пускай не замирает день, не меркнет ход, как не затихнет лунная природа.

Заклинание подходило к концу. Когда-то он произносил его не один: голос Ёншин звучал рядом, точно в унисон.

– Быть может, юность вновь явится ко мне – весна, что тает, но живёт в пылающей надежде.

С последними словами он осторожно коснулся плеча Чонха. Юноша тут же распахнул дверь, которая прежде не поддавалась, и, словно сквозь тонкую завесу сна, шагнул за порог.

Дверь с резким щелчком захлопнулась, и в доме остались лишь профессор Сол и Мин Ханхи. Он посмотрел на свою дрожащую руку. Заклинание, не тронутое годами, отозвалось сразу. Сол бросил усталый взгляд на раскрытое поле. Без селектора, без помощи, он отдал силу напрямую. И теперь усталость быстро, как вода в воронке, заполняла всё его существо.

Сколько ещё он сможет продержаться?

Сол опустился на стул рядом с Мин Ханхи. Она всё ещё не приходила в себя. Профессор, не отводя взгляда, прошептал:

— Прошу, очнись. Хотя бы до того, как я сделаю последний вдох. Без тебя я не смогу выбраться из собственного поля…

С этими словами глаза профессора Сола закрылись.

Чонха зажмурился, и, когда вновь открыл глаза, над ним нависла огромная волна земли. Она катилась прямо на него, глухо рокоча, как надвигающийся гром.

— Это же…

Он уже видел это. Всё вокруг было до боли знакомо: цвет стен, вкус пыли в воздухе, даже дрожь в груди. И фигура вдалеке. Сначала едва различимая, потом делающаяся всё отчётливей – чья-то спина, застывшая в оцепенении перед бушующей массой.

— Канюль…

Имя сорвалось с его губ прежде, чем он успел подумать. И в то же мгновение, будто удар молнии, в сознание ворвался тот день. День, когда он увидел её впервые. День, когда в жизнь Ким Чонха вошла та, что, сама того не зная, стала её главной героиней.