Книга Последний принц, страница 63 – Эстер Пак

— Думаешь, такие жалкие попытки способны поколебать наш замысел?

Оба кивнули головами в молчаливом согласии.

— В конце концов Ким Чонха тоже скоро будет вынужден сделать выбор, – сказал Ким Чанён. – Всё идёт как по маслу. В сторону, куда мы с самого начала всё и направляли.

— Превосходно. Я полностью полагаюсь на вас, – медленно проговорил правитель, и тишина вновь опустилась на зал.

Тишину сна Канюль нарушил странный, нарастающий гул.

— Мм… – сонно протянула она.

Усталость была сильнее. Последние дни вымотали её до предела. Она изо всех сил пыталась примирить Чонха с Санёном, но всё было напрасно. Чонха хранил молчание: ни объяснений, ни намёков, будто запечатал рот и закрылся, как моллюск в створках раковины. Санён тоже молчал. Похоже, он пока не мог принять Чонха не таким, каким знал его прежде.

С вечера Чонха и вовсе не появлялся. Видимо, ему тоже нужно было время, чтобы переварить всё в одиночестве. А Канюль тем временем старалась помочь профессору Солу – хоть чем-то, хоть как-то, – чтобы предотвратить приказ о закрытии академии. Директор и председатель совета Чон Окчжу делали всё, что могли: встречались с членами Народного Совета, доказывали необходимость существования Каонской академии, использовали и авторитет, и связи, но всё оказалось тщетно. Члены Совета уже ознакомились с материалами, предоставленными Департаментом магической безопасности. Их решение было холодным и бесповоротным: государство больше не будет тратить средства на обучение магов, которые представляют для него угрозу.

Волшебников больше никто не хотел видеть. Люди смотрели на них как на безумцев.

«Все эти годы его величество проявлял доброту к ним, словно к бомбе с часовым механизмом. И вот теперь, когда всё взорвалось, чего вы от нас ждёте?»

«Мы уже видели все документы. Даже если забыть об этом инциденте, другие маги тоже не раз нарушали границы дозволенного. Ради безопасности простых людей они должны исчезнуть. И в этом я не изменю своего мнения».

Все эти разговоры и лица, мелькавшие перед Канюль последние дни, теперь всплывали во сне, как приглушённые, туманные отголоски. Казалось, именно она всё испортила. Куда бы Канюль ни вмешалась, всё рушилось. Будто её прикосновение рассыпало всё окончательно. Утомлённая, она заснула днём после занятий. Кажется, кто-то будил её к ужину, но она не ответила. За окном на город давно опустилась ночь.

«Лучше просто спать и спать…»

Бабах!

Оглушительный грохот сотряс комнату. Канюль вздрогнула и резко села на кровати.

— Что это?..

Ваза с цветами покатилась с письменного стола, разбилась, и пол устлали осколки вперемешку с увядшими лепестками. Вибрация была слишком чёткой, слишком настойчивой и точно не случайной. Искусственной.

— Что за?..

— Бежим! Срочно!

Дверь распахнулась. На пороге стояла Миран. Лицо её побелело, в глазах читался ужас. У Канюль сжалось сердце. В груди что-то больно ударило, ноги и руки похолодели, спину покрыло ледяное покалывание.

— Сюда направляются стражи из городского Совета! – выкрикнула Миран.

Канюль подскочила.

— Что ты сказала?!

— Приказ о закрытии вступил в силу! Они приехали с официальным документом – с подписью правителя!

— Что?!

Канюль выбежала в коридор. Из дверей выглядывали другие ученики: их тоже разбудил грохот.