Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 43 – Оксана Северина

— Ай! Больно! Не могла понежнее?

— Это был мой ответ.

— Да шучу я, шучу! У тебя совсем туго с юмором? — Он немного отодвигается к стене. — Просто мне самому еще нужна медсестра, ты же видишь. Зачем тебе какие-то другие больные, когда есть я? — Его голос становится серьезней. — Детка, ты же хотела, чтобы тобой гордились родители? Я — этот повод. И твоя цель — помогать, а моя — добраться домой. Наши цели друг другу никак не мешают, потому и предлагаю их объединить. Ты следишь за моим состоянием — я забочусь о твоем выживании. Разве не логично звучит? Так как, по рукам?

Звучит логично. Кракену пока действительно нужна помощь. Он только-только вышел из комы, и в прошлые времена ему бы предстояло еще пару недель лечиться, а потом восстанавливаться на реабилитации. И что мне делать? Отказать ему значит обмануть ожидания моих мамы и папы, нарушить обещание помогать всем, кто в моей помощи нуждается. Кракен нуждается. Нет, не так. Он просит меня о помощи, что еще хуже.

Но, боже, я же привяжусь к нему! Особенно после того, как он узнал

мою историю. Когда между нами пролегли невидимые мостики, сделавшие нас ближе. Сейчас я еще могу сбежать, пользуясь синдромом случайного попутчика, но если останусь с ним, то это точно не закончится хорошо. К тому же он по-своему волнует меня. Источник еды? Бегство от одиночества? Что-то еще? Не знаю, но этого не отнять. Ох, я точно к нему привяжусь.

Я мысленно скрежещу зубами. Какое непростое решение! Удивительно, как одни и те же убеждения могут одновременно и держать на плаву, и топить. Парадокс.

Слышу, как Кракен за моей спиной вздыхает и содрогается в приступе кашля. Прикидывается, манипулируя мной? Или ему на самом деле плохо?

— Хорошо, Кракен. Я пойду с тобой, — тихо говорю и тут же жалею об этом.

— Серьезно?

— Да.

— Класс! Обещаешь?

— Я же сказала.

— Нет, произнеси это вслух. Скажи: «Я-обещаю-Кракен-пойти-с-тобой».

Закатываю глаза:

— Обещаю, Кракен, пойти с тобой. Так нормально?

— Так — нормально. Не переживай, Детка, тебе у нас понравится. Моя семья будет тебе рада, вот увидишь.

Семья? Какая семья? Перед моим мысленным взором пробегают картинки семейной идиллии: накрытый к ужину стол и запахи домашней еды. Гостиная с удобным диваном и сериалом на большом телевизоре. Чашка какао и один на всех пушистый плед. А еще — мои личные тапочки, что стоят у входных дверей и ждут, когда я их надену, а кроссовки поставлю в разномастный рядок уличной обуви всех домочадцев.

И да — люди. Дорогие и любимые люди. Которые всегда рады моему возвращению. Всегда выслушают, поймут и поддержат. И если нужно будет — утешат.

И сразу — руины, два черных мешка, мертвые лица соседей в окне…

Мне становится трудно дышать, а сердце пропускает удар.

Нельзя ни к чему и ни к кому привязываться. Это — глупо.О том и разговор.

Я делаю долгий выдох через зубы и прикасаюсь к шприцу в кармане, успокаивая себя. Нет, про то, что останусь в его семье, я ничего не говорила. Я лишь обещала, что провожу Кракена домой. И все. Но вслух этого не говорю — ни к чему раньше времени. Туда еще нужно дойти.

Я поворачиваюсь к нему и спокойно киваю, соврав впервые в жизни:

— Угу.

Хорошо, что Кракен меня не видит.

Сегодня день Х.

Мы стоим у знакомого лаза. Я не ошиблась — он именно здесь: в месте, где заканчивался кровавый след, незаметный сейчас в пыли и мусоре, где вонь сильнее, а мухи наглее, где я уже однажды была, чуть не застряла и… в помрачении рассудка чуть не бросила раненого человека.