Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 115 – Оксана Северина

Я зябко передергиваю плечами, представляя эту картину. Да нет, Кракен просто пугает меня, чтобы я была в тонусе и не слишком расслаблялась.

— Как же я это увижу, если меня убьют и съедят?

От камня за моей спиной тянет холодной сыростью, как от могильной плиты.

— Как-как, а так! — Кракен вздыхает и качает головой, будто учитель над очевидной глупостью ученика. — Детка, ну нельзя же быть настолько тупицей! Неужели, чтобы понять этот мир, тебе нужно хорошенько обжечься? Сама говоришь, что насилие и жестокость существовали всегда, даже в старые добрые времена. Взять хотя бы эксперимент… этот, как его? «Делай со мной, что захочешь»! Видала ролики в интернете?

— Нет. Я такое не смотрю, — отвечаю.

— А зря. Тебе не помешало бы… Короче, там один человек стоял и позволял делать с собой абсолютно все, что взбредет в голову. Перед ним на столе находились разные предметы: от кружек пива и красок до оружия. Проходящие мимо люди могли безнаказанно делать с этим человеком все что угодно. И как ты думаешь, Детка, его накормили, разукрасили красками или что-то еще такое безобидное?

Я опускаю глаза и разглядываю свои ботинки со сбитыми о камни носами. Сейчас, в сумерках, царапин не видно, но я знаю, что они там есть.

— И что они сделали? — спрашиваю почти шепотом, уже догадываясь сама. — Убили его?

— Бинго, Детка! — Кракен наставляет на меня указательный палец. — Таких подопытных было несколько. Одна женщина, француженка, кажется, погибла, другие сильно пострадали. Вот тебе и человеческая доброта. Се-ля-ви.

Какое-то время мы молчим, думая о своем. То, о чем говорит Кракен, совершенно не укладывается в картину моего мира. В нем есть мама и папа, работавшие на скорой до последнего дня, есть Дмитрий Петрович, серый от усталости и бессонных ночей, Валентина Михайловна, Ира-Бульдожка и много-много кого еще, кто считал смыслом жизни помощь людям. И вовсе нет таких жестоких экспериментов.

— Детка, гляди. Тебе не кажется, что вон там небо светлее? — прерывает мои размышления Кракен и показывает куда-то за склон горы. — Чей-то костер?

У меня все внутри холодеет. Я всматриваюсь до рези в глазах, но…

— Не знаю, Кракен. Я ничего не вижу.

— Пойду-ка я проверю, — говорит он и поднимается, отдавая мне бутылку с водой. — Сиди тихо, как мышка. Понятно?

Киваю, мол, знаю, и снова, как раньше, остаюсь в одиночестве, напряженно прислушиваясь и вглядываясь в небо в том направлении, куда пошел Кракен.

Его нет долго. У меня успевают онеметь мышцы от того, что я боюсь даже пошевелиться. И когда Кракен наконец бесшумно появляется из темноты, я вздрагиваю и с облегчением выдыхаю.

— Детка, слушай меня сейчас внимательно. — Кракен присаживается передо мной на корточки, и я вновь напрягаюсь. От нехорошего предчувствия у меня начинает сосать в животе. — Там чей-то лагерь. И не думаю, что хороших людей… — Кракен ненадолго замолкает, будто прикидывая что-то, потом продолжает: — Обойти не получится: там с одной стороны курумник, а с другой лес залит водой — кажется, болото. И что там, что там мы будем как на ладони. Нам придется идти прямо через лагерь. И лучше это сделать сейчас, когда дело к ночи и все уставшие, чем завтра, когда у чужаков будет полно сил.

— Мы сейчас пойдем к ним?! — переспрашиваю, и сосущая пустота в животе заворачиваться узлом так, что меня начинает тошнить. То ли от ужаса, то ли от вермишели, что не желает растворяться в желудке. Я мотаю головой, собираясь с мыслями, и уточняю: — Вместе?