Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 102 – Оксана Северина

— Угу, — отвечаю, сутулясь и ускоряя шаг. — Поняла.

Уже скрывшись за стеной остановки, слышу его негромкий смех.

— Блин, — говорит он сам себе, — какая же чертовски вкусная невинная милашка! — И протяжно вздыхает: — Дьявол меня забери.

— Дурак, — по-детски огрызаюсь под нос, — сам «вкусный», сам «милашка»! — И… улыбаюсь.

* * *

Не доходя до города, Кракен предупреждает меня, чтобы надела очки, и я догадываюсь, что сейчас мы свернем с дороги и снова начнутся кочки-ямки-трещины-буераки. А также иголки за шиворотом, одышка и трясущиеся от непривычной нагрузки забитые мышцы ног. Я с мысленным стоном закатываю глаза.

— Мы разве не возвращаемся в город? — удивленно спрашиваю с затаенной надеждой.

— Зачем?

— Разве мы не туда шли? — Я машу туристической палкой дальше по направлению грунтовки. — Думала, ты что-то там забыл.

— Нет, Детка. Во-первых, мы туда по этой дороге не попадем — там дальше земля провалилась, сплошные завалы — я видел сверху. — Кракен указывает пальцем на небо, имея в виду вертолет. — А во-вторых, нам туда и не нужно. Мы просто отдохнули и немного срезали путь.

— Тогда куда мы идем? — спрашиваю я уже спину Кракена, который с громким шуршанием потревоженной листвы и водопадом дождевых брызг продирается сквозь придорожный кустарник прямиком в лесные дебри.

— Потерпи чуток, и сама скоро увидишь.

Я вздыхаю, достаю из кармана один из леденцов и, забросив его в рот, топаю за Кракеном, проклиная дурацкий конец света, от которого никому на планете житья нет.

Через какое-то время лес начинает редеть, и почва под ногами становится ровней. Идти уже легче, будто это и не лес вовсе, а парк в городе.

— Ничего здесь не узнаешь? — спрашивает Кракен. Я кручу головой и пожимаю плечами.

— Нет, я же не туристка. Мне эта местность ни о чем не говорит.

— Помню, ты — медсестра, — усмехается Кракен и машет в направлении редеющих деревьев. — Твоя больница вон в той стороне.

Я вспоминаю Скорбный тоннель, и меня бросает из пота в озноб. Вся покрываюсь мурашками и дрожу так, что зубы клацают.

— Но м-мы же т-туда не и-идем? — спрашиваю, заикаясь от ужаса.

— Не, Детка, не волнуйся. Нечего там делать. Просто показал. Она отсюда недалеко. А нам нужно… вот это! — Он останавливается перед большой поляной и останавливает меня, вытянув передо мной руку, как шлагбаум. — Погоди, не торопись.

Пока Кракен прислушивается и высматривает какую-то ведомую лишь ему опасность, я таращу глаза на огромную махину, что стоит на примятой траве прямо посередине поляны.

Вертолет!

Первый раз в жизни я вижу военный вертолет настолько близко: сопровождать пациентов для эвакуации или принимать грузы в мои обязанности не входило, а вертолетная площадка располагалась поодаль от больницы. «Нам нужно вот это!» Значит, это на нем мы полетим? Ох… От волнения у меня все трепещет внутри. Планка моего уважения к Кракену резко подскакивает, потому что умение заставить эту громадину слушаться восхищает.

Пару минут спустя Кракен уже бежит к вертолету, на ходу сбрасывая рюкзак. Но в нескольких метрах останавливается и падает на колени на влажную траву. Я не успеваю за ним, поэтому подхожу, когда над поляной разносится его мало-цензурная брань. И она полна такого отчаяния, что у меня одновременно скручиваются в трубочку уши и начинает щемить сердце, если такое вообще может быть. Никогда еще не видела Кракена, упавшего духом. И от этого зрелища мне становится страшно до жути. Словно я смотрю на себя со стороны в те моменты, когда теряла надежду.