Книга Восьмая нота Джокера, страница 97 – Алёна Нова

Кажется, рядом посторонний. Он касается меня, приподнимая одеяло, и плевать ему на мои попытки остановить это. Нависает надо мной, говоря, что я наконец-то в его руках, и эти самые руки то и дело трогают. Скользят по взмокшей от пота коже.

Хочется кричать во всё горло, но изо рта вырываются лишь хрипы.

Открываю глаза на пару секунд, и никого нет – только потолок и четыре ненавистных стены.

А потом всё по кругу, словно филь ужасов, который никогда не кончится…

Я даже не знаю, сколько времени нахожусь в таком состоянии.

Пробуждаюсь, выныривая из липких вод, затем снова в него проваливаюсь, и снова.

Потолок. Четыре стены.

Видимо, в какой-то момент заходит мама, хотя, это тоже кажется мне бредом, ведь она извиняется. Гладит меня по волосам, пытается напоить лекарствами, но из её рук ничего не хочу принимать.

Потому что слишком больно.

Слишком неправильно происходящее с нами, и даже в таком состоянии я умудряюсь это понять.

─ Пей, ─ к губам подносят стакан.

Потом мне мерещится бабушка. Её тёплые сухие руки, трогающие лоб, когда я болела в детстве, её родной запах. Знаю, что это невозможно, но если это она, значит, со мной уже всё очень-очень плохо.

─ Я не буду...

─ Пей, если хочешь встать. Не бойся, я взяла эти таблетки из твоей аптечки, ─ успокаивает голос.

Нет, не бабушка. Это наша домработница зачем-то делает ненужную работу. А может, нужную, ведь ей платит это чудовище. Но если так, почему мне хочется ей верить?

─ Зачем Вы мне помогаете? ─ с трудом удаётся привстать.

─ Разве? Этого же никто не видит. ─ Она вроде как улыбается, и я даже могу разглядеть мелкие морщины в уголках глаз.

Мне всё ещё почти невыносимо плохо, но я больше не могу бродить в этой темноте среди своих демонов. Не хочу больше лежать, как недееспособное бревно и упиваться болью, так что решительно беру стакан и лекарства, выпивая всё почти залпом, пока не передумала.

─ Вот так, девочка. Нечего тут умирать. Я же знаю, что ты хочешь попасть на эту свою жуткую вечеринку.

Ага, даже платье себе нахэндмэйдила. Сделала свою версию для Хэллоуина, чтобы не стыдно было в клубе появиться перед мажористыми одноклассниками, вот только есть ли теперь в этом хоть какой-то смысл? Всё теперь кажется таким глупым. Ненадёжным. Эфемерным, как песочный замок.

─ Хотите, чтобы меня окончательно прибили?

─ Повторюсь, а кто узнает? Аристарх с твоей мамой уехали, и я уверила его, что ты будешь под полным присмотром, ведь от меня и мышь не ускользнёт.

Уехали... В моём идеальном мире я должна воспользоваться этой возможностью, чтобы сбежать, но могу ли?

А ещё мне стоило бы задуматься о причинах такой внезапной доброты. Устроить ей допрос, только мы обе знаем, что правда так и не будет сказана.

─ И как же Вы это устроите? Станете моей феей-крёстной?

Чёрт возьми, я реально чувствую себя Золушкой, мечтающей попасть на бал, хотя сказки ненавижу.

─ А мне никто не сможет помешать.

Она уходит, оставляя меня, чтобы ещё отдохнула, но я не могу лежать, даже несмотря на боль.

Тут же лезу в телефон, который у меня почему-то никто не отобрал, а там просто шквал сообщений. Я была в бессознанке три дня. Три дня выпали из моей жизни, но за это время друзей у меня не убавилось, и девчонки отчитывались о происходящем – к слову, в школе ничего нового без меня не произошло.