Книга Бюро (не)добрых услуг. Ваши проблемы — наша работа, страница 11 – Евгения Грин

— Это называется грабёж. — Я сгребла в охапку платье и прижала к груди так, словно его у меня грозились отобрать.

— Отнюдь. — Высокий, худой старик за прилавком вынул монокль и принялся тщательно протирать стекло замшевой тряпочкой. — Это называется коммерция.

— Спасибо. Я учту на будущее. Когда стану цены на свои услуги назначать.

Оценщик откашлялся, вернул монокль на место и склонился ко мне. Точнее к платью. Подцепил один из изумрудов, которыми был усыпан лиф, подёргал крысиным носиком принюхиваясь. По запаху он стоимость вещи что ли определяет?

— Хорошо, — сказал он, выпуская камень и складывая ладони лодочкой перед грудью. — Двадцать золотых сверх ранее предложенной суммы.

— Но это ничто в сравнении с его реальной стоимостью!

Бывая на светских вечерах, я краем уха слышала как женщины, нуждающиеся в деньгах, жаловались на жадность скупщиков, которым они были вынуждены продавать свои украшения, поэтому идя в ломбард заранее знала: много мне за платье выручить не удастся. Но чтобы настолько!

— Как знаете, — пожал плечами оценщик. — Но это моё последнее слово.

Признаться, первой мыслью стало обратиться за помощью к маме. Она бы нашла способ переслать мне денег. Или попросить Клайва. Брат и вовсе мог достать мне разрешение сверху, минуя мэра Рейвенхилла. Но какой из меня после этого будет специалист по решению проблем, если я и со своими справиться не могу?

— Ладно. Тогда продам его на подпольном рынке. Здесь же наверняка есть такое место?

— Вряд ли вам дадут там большую сумму.

— Зато и вам камни за бесценок не достанутся.

Да, камни. Изумруды, крупный жемчуг, а ещё золотое кружево. Видела, что именно это больше всего заинтересовало оценщика.

— Постойте! — позвал старик. В очередной раз вынул монокль. Прищурился, глядя на меня подслеповатыми глазами. — В Красном порту вам не выжить. В лучшем случае ограбят. В худшем — убьют или продадут в рабство в Южную империи.

Разумеется, ни на какой подпольный рынок с охапкой драгоценностей в руках я идти не собиралась. Я же не самоубийца! Упомянула это место скорее из вредности, уже зная, что оставлю платье здесь. Но случая набить себе цену, не упустила:

— Я умею за себя постоять. И я не позавидую человеку, решившему меня ограбить, а тем более убить.

— Какая прелестная наивность! — всплеснул руками оценщик. — Милое дитя, давайте договоримся. Исключительно из глубокой к вам симпатии я накидываю к общей сумме ещё двадцать золотых, а вы не лезете к дирхам в пекло.

— Какая прелестная забота, — проговорила в тон. — С чего бы это?

— Не хочу, чтобы такое красивое создание попало в руки к мерзавцам.

— Это вы сейчас обо мне или об этом? — уточнила, кивая на платье. — Ладно, прибавьте ещё десять золотых, и я согласна.

Не на такую сумму я рассчитывала, но хоть что-то.

Пересчитав вырученные деньги, разделила их на две части. Одну передам Пансу, вторую оставлю себе. Надеюсь, мэру этого хватит, потому что мне ведь тоже жить на что-то надо и бюро открывать.

Но прежде чем ехать в городскую администрацию, заглянула в лавочку, торгующую поддержаниями вещами. Мой нынешний наряд не соответствует моему достатку. Слишком дорогая ткань для бедной сиротки, которую я собираюсь изображать. Наверняка у господина Панса глаз на такие вещи намётан. Не на женские платья, разумеется, а на их стоимость.