Книга Чайный бунт, страница 90 – Кейси Блэр

— Да, – отвечает он. – Тихо.

Границы Катастрофы едва различимы. Я всматриваюсь вдаль и вижу только леса и горы, но через пару мгновений картинка идет рябью, бликует, как пузырь, и в воздухе возникает отражение Сайерсена. И мое собственное. Я гляжу на себя – такая я несуразная в одежде Ристери. Но в моих глазах решительность.

Я тыкаю пузырь, он колеблется, как жидкое зеркало, искажая вид за мной. Вдыхаю и прохожу сквозь. Ристери зовет оставшуюся группу за собой, я торможу, пытаюсь сориентироваться. Конечно же, здесь это не получится.

Мы идем по дикой лесной тропе, которую Ристери называет одной из немногих стабильных троп, если не отклоняться. Но чем глубже заходишь, тем больше она будет меняться.

По одну сторону от себя я вижу лес, но не могу описать его – он кажется не столько необычным, сколько неправильным. На коре дерева проступает лицо с доброй и мудрой улыбкой.

— Старшее дерево, – говорит Ристери, – приманивает добычу обещанием неслыханной мудрости. Кора выделяет вещество, из-за которого люди чувствуют себя особенными и избранными при одном только взгляде на него. Но эта улыбка растягивается в пасть и глотает зевак целиком. К счастью, действие вещества довольно слабое, так что, если вы предупреждены, вы вне опасности.

Улыбка старшего дерева ширится, обнажая острые клыки и бездонную пустоту за ними.

Продвигаясь, Ристери скручивает несколько лиан, которые при этом взвизгивают, и держит их так, чтобы мы прошли, пока они не обхватили нас и не задушили до смерти.

Впереди нас ждет мерцающий голубой цветок, который ослепит каждого, кто подойдет слишком близко; прыгающая по пруду галька; крошечная птичка, принимающая вид хищной, чтобы отпугивать других хищников. Наша тропинка закручивается спиралью – теперь мы идем вниз головой, небо и земля поменялись местами, тропинка превращается в пустыню.

Ристери уводит нас от надвигающегося разумного вихря и ловко маневрирует по лабиринту, разгадывая загадки короля лягушек. Ради нашей забавы она устраивает целое представление: делает вид, что приседает на валун, а тот оборачивается медведем и отходит на пару шагов, чтобы вновь стать валуном. Когда на нас опускается космическая дымка, Ристери натирает кинжал какой-то жидкостью из флакона с пробкой, пронзает им небо над своей головой, и дымка взрывается радужными брызгами.

Так мы и продвигаемся, преодолевая аномалии одну за другой.

Становится ясно, чтó Ристери имела в виду, говоря, что чем глубже заходишь в Катастрофу, тем сильнее искажается реальность. Некоторых туристов тошнит от постоянных переворотов с ног на голову и обратно, другие держатся за руки, потому что уже не могут отличить реальность от иллюзии.

Я же утратила эту способность еще до начала экскурсии.

— Мы достигли конечной точки! – объявляет Ристери. – Теперь идем назад. Не волнуйтесь, обратная дорога занимает меньше времени, если только сегодня не полнолуние.

Интересно, сколько лун могут сиять над Катастрофой одновременно? Я поднимаю голову и разеваю рот от удивления.

В небе – горящие глаза, блестящие чешуйки и – ох! – настоящий дракон! Или дракон и есть само небо?

— Ристери, – негромко зовет Энтеро.

— Вижу, – отвечает она. – Внимание всем, оставайтесь…

Кто-то кричит, и глаза пропадают с неба, вновь возникают облака, будто так и было. Но крик привлекает других созданий.