Книга Чайный бунт, страница 63 – Кейси Блэр

— Здесь не помогут никакие деньги. Речь не о них.

Я моргаю и пытаюсь осознать сказанное сквозь поток мыслей.

Дэниел видит, что я готова слушать, и говорит:

— Кое-что сделать можно. Но это священный процесс, и я не буду вовлекать в него деньги.

Я киваю, не осмеливаясь говорить и не совсем соображая, к чему он ведет.

— Ценой будет ваша самая сокровенная тайна, – продолжает он. – Ни больше ни меньше. Так ли ценен для вас этот питомец, что вы готовы доверить свой секрет незнакомцу?

Я смотрю на него, не отводя глаз.

Не то чтобы я потрясена, но сильно озадачена.

Ситуация кажется немыслимой: я реву на пороге дома незнакомого гончара и умоляю о помощи, а он готов мне помочь в обмен на мой секрет. Наверное, и правда немыслимо, но все же реально.

— Подумайте хорошенько, – предупреждает Дэниел. – Я не просто так спросил и не ожидаю быстрого согласия.

Возможно, другая на моем месте не понимала бы, какие последствия может повлечь разглашение самой большой тайны, решила бы раскрыть тайну поменьше или вообще не обдумывала бы эту просьбу так тщательно.

Но я не другая.

— Понимаю. Я открою вам свой секрет, – шепчу я.

Он долго вглядывается в мое лицо, наконец кивает и отступает, распахивая дверь:

— Тогда заходите.

Я иду за ним, уже не совсем осознавая, что происходит. Мы минуем помещение с выставленными на продажу товарами, и даже краем глаза я улавливаю среди них самые красивые на свете изделия.

Затем мы попадаем в комнату, которая совершенно не похожа на предыдущую. Дэниел аккуратно включает свет и подводит меня к креслу, я нерешительно сажусь.

— Прошу прощения за беспорядок. Мастерская еще и мой дом. Устраивайтесь поудобнее. Процесс займет некоторое время. – Он встает передо мной на колени. – Можно? – Он указывает на жестянку.

Я стараюсь осторожно передать ее, но руки трясутся. А вот его – тверды. Я сглатываю комок облегчения и страха.

— Мой секрет… – начинаю я, но он мотает головой:

— Не сейчас. Подумайте, пока я работаю. Хотите чего-нибудь?

Я открываю рот, чтобы попросить чай, но вспоминаю Лорвин, питомца и снова расклеиваюсь, закрывая лицо ладонями.

— Все в порядке, – тихо говорит Дэниел. – Не торопитесь.

Бред какой-то, не могу же я и дальше реветь из-за куска глины!

Когда я наконец решаюсь поднять взгляд, Дэниела передо мной нет, но слышно, как он делает что-то в другом конце комнаты.

Она большая, но не особо просторная – видимо, как и первый этаж бабушки Ристери, комната служит сразу нескольким целям. Бо́льшая часть пространства отведена под мастерскую: столы, оборудование, изделия на разной стадии готовности – не так много, как я думала, значит, он либо работает над небольшим количеством за раз, либо хранит их где-то еще, а сам ютится в уголке. Здесь есть кухня с дополнительными духовками, маленький стол с парой деревянных стульев; есть также пятачок, где нахожусь я: с небольшим диваном, очевидно любимым, комковато набитым креслом, в котором я сижу, и книжным шкафом, почти все полки которого заняты юридической литературой.

А в углу расположился незамысловатый пьедестал, на котором хозяин дома устроил алтарь духам. Чистый, ни пылинки, свеча зажжена.

В этой комнате вся его жизнь, и Дэниел так запросто впустил меня в нее. Мне хочется понять, что это значит, что все это значит, но я здесь для другого.