Книга Чайный бунт, страница 171 – Кейси Блэр

Остарио тормозит перед дверью.

— Возможно, когда-нибудь я вам расскажу. Вы еще не готовы к магии такого уровня. – Он улыбается шире. – До встречи, ученица.

Он уходит, а Лорвин смотрит ему вслед, будто не может понять, что произошло и что это для нее значит. Я аккуратно подталкиваю ее к стулу, и она садится, не вымолвив ни слова.

— Поздравляю, – говорю я. – Ты станешь самым упрямым магом в истории.

Я протягиваю ей чашку чая, она машинально отпивает.

— От тебя одни проблемы. Зря я тогда тебя впустила, – снова говорит она, и я смеюсь.

Успешно уклонившись от расчистки хаоса, который обнаружился в делах дома Тарезимов после Кустио, Ристери присоединилась ко мне по дороге в совет.

— Не представляешь, насколько там все запутано, – говорит она. – Хотя нет, думаю, представляешь. Но чтобы очистить имя Тарезимов, придется порядком поработать, и в этой работе у меня нет никакого опыта. Так что да, все просто замечательно.

— Но твоя бабушка приедет, чтобы помочь, разве нет? – спрашиваю я, пытаясь кое-как усадить духа-дракончика на плече. Никто так и не потрудился объяснить мне, зачем фамильяр человеку без магических способностей. Разве что все время умиляться ему.

Ристери ежится:

— Духи, даже не напоминай. Она будет безумно зла на меня.

— Но ведь именно меры, которые ты приняла против отца, защитят вашу семью от худших последствий его поступков, – убеждаю ее я. – Твоя бабушка это увидит. Поймет, что все не просто так.

— Знаю, – отвечает Ристери. – Но понадобится время, чтобы со всем разобраться, и, честно говоря, я еще не скоро захочу заниматься делами дома Тарезимов больше, чем необходимо.

— Я думала, ты дружишь с кем-то из слуг.

Ристери вздыхает:

— Я хорошо к ним отношусь, но сложно стать настоящими друзьями при таком неравенстве, когда одна сторона имеет над другой власть. Пусть даже чисто формальную. Ты и сама знаешь.

— Знаю, – отвечаю я.

— Я слежу за тем, чтобы у них было все необходимое, по крайней мере, пока всё не утрясется, – говорит Ристери. – Посмотрим, в каком состоянии мы из этого выйдем и в каком финансовом положении окажемся. Но все, кто остался, не должны покидать поместье во время расследования, а я больше не могу жить там, как в ловушке. Ни за что.

А у нас с Ристери куда больше общего, чем я думала при нашей первой встрече.

— И куда ты отправишься? – спрашиваю я.

— Ну… – начинает она, смотрит на меня, потом отводит взгляд. – Раз тебе вроде как придется съехать из домика, я подумала, что мы можем стать соседками.

Я растерянно смотрю на нее.

— Если только Дэниел… – начинает она.

— Я не перееду к Дэниелу, – говорю я. – И я с удовольствием стану твоей соседкой.

— Правда? – робко спрашивает она.

Я беру ее за руку.

— Правда-правда, – отвечаю я, и мы глупо улыбаемся друг другу. – Только представь, как мы будем развлекаться с огнем.

Ристери смеется:

— Нам придется научиться готовить, да?

— Такие игры с огнем тебе понравятся, – беспечно соглашаюсь я.

Ристери не сразу понимает, что я намекаю на Са Никуран (думаю, мне еще нужно научиться поддразнивать друзей), но когда осознает, то не краснеет, а начинает гоготать во весь голос так громко и беззаботно, как я никогда не слышала.

Переведя дыхание от смеха, она произносит:

— Я буду обсуждать плату за свою работу с гильдией экскурсоводов, а ты? Кажется, Талмери не так много тебе платит, чтобы тебе хватило на аренду.