Книга Чайный бунт, страница 140 – Кейси Блэр

Я отвожу взгляд:

— Как-то это неправильно. Я сделала всего ничего и столько получила взамен. А ведь у людей и так почти ничего нет.

— Некоторые вещи стоят того, чтобы отдать последнее, – говорит Дэниел.

— Даже если у меня ничего не получится? – спрашиваю я тише, чем хотела.

— В этом случае – особенно, – нежно произносит он. И добавляет: – Ты боишься, что подведешь их. Не бойся. Самое важное – не терять надежды, даже если она ускользает.

Я начинаю жевать яичный омлет, чтобы не взорваться потоком отчаяния. Коробочки заполнены блюдами, многие из которых я не узнаю.

Дэниел молчит и ждет меня, оставляя еду в своей коробочке нетронутой.

— Я делаю все что могу, – отвечаю я. – Встаю и вместе с Лорвин изучаю методы выращивания. Ем и зубрю особенности разных чаев. Я под завязку набиваю голову знаниями так быстро, как могу, концентрируюсь на подробностях, которые у меня нет времени разбирать, и я знаю, что этого все равно будет недостаточно.

Дэниел играет палочками.

— Я не собирался говорить этого, но такая зацикленность на эффективности и фактах вряд ли поможет тебе продвинуться в самой церемонии, – говорит он. – В ней должно быть больше тебя, а не меньше.

— Знаю. – К глазам подступают слезы, и это безумно злит, потому что я не могу себе их позволить. Резко ставлю чашку. Делаю вдох. – Знаю. Ты прав. У меня нет времени на ужин с тобой. Но я репетировала церемонию, и в последний раз все вышло так плохо, что мне хотелось расколотить заварник в виде дракончика на мелкие кусочки. Так что я решила, что будет только хуже, если я не сделаю передышку. И вот я тут. Не очень логично поступаю.

— Но, вероятно, мудро, – секунду спустя говорит Дэниел. – Я знаю, что каждая минута на счету, но обдумывание и отдых тоже часть искусства.

— Прости, но меня это совершенно не радует.

— Как человек, у которого нет выбора, кроме как ждать, пока изделия пройдут разные стадии обработки, я тебя понимаю, – говорит Дэниел. – Но я думаю, что твоя неудовлетворенность так сильно держит тебя в плену обстоятельств, что тебе сложнее обрести необходимую перспективу, чтобы хорошо проявить себя на экзамене.

Отступить, когда я так цепляюсь к мелочам, чтобы понять. Я пытаюсь насладиться шариком из жареного риса. Не получается.

— Дашь совет?

Минуту Дэниел думает.

— Пожалуй, дам, – наконец говорит он. – Но сначала доешь.

Я со всей ответственностью жую маринованную редиску.

— Так что ты задумал?

— Не скажу, – говорит он, забирая у меня чашку и поднимая брови в ответ на мое удивление. – Я еще не видел, чтобы ты готовила чай настолько невнимательно. Даже не пытайся сделать вид, что тебе вкусно.

Я моргаю – и не помню, что заварила. Это так ошеломляет, что мне даже не стыдно.

— Неужели все так плохо?

— Нет, конечно же нет, – говорит Дэниел. – Но я уже разбалован чаем, в который ты вкладываешь больше заботы, и разница очень заметна. Ешь, не останавливайся.

Дэниел суетится на кухне. Отсюда не видно, что он делает, и я сосредотачиваюсь на еде. Если я принимаю в подарок ужин от других, надо его хотя бы съесть.

Из кухни раздается кошмарный скрежет, но Дэниел отмахивается, что волноваться не о чем, и идет к двери. Возвращается, неся сердитого Тэлсона, тот спрыгивает с его рук на стол и ложится, подставляя Дэниелу спинку.