Книга Чайный бунт, страница 102 – Кейси Блэр

Почти все кресла за столом совета уже заняты, пустует только место в центре, предназначенное лорду Кустио. Не могу понять, какие чувства вызывает у меня его отсутствие: облегчение или досаду.

— Он обычно не приходит, – поясняет Дэниел. – Так даже лучше. Когда он здесь, это ни к чему хорошему не приводит.

Когда совет начинает обсуждать вопросы, я удивляюсь не их спору и не уровню эгоизма, но тому, насколько плохо они представляют возможные последствия своих решений.

Прошения для королевской семьи подготавливали заранее и самым тщательным образом, что избавило меня от множества очевидно ошибочных инициатив. Я знаю это. Но, будучи принцессой, я все равно должна была разбираться во многих областях, чтобы выносить суждения и принимать решения. Очевидно, что члены городского совета не слишком серьезно относятся к обязанности служить на благо Сайерсена.

Кроме того, видно, как развиваются аргументация и судебная практика по самым спорным проблемам в обществе.

Наиболее туманные и туполобые жалобы члены совета изучают с утомительной тщательностью и обещают подойти к ним со всей ответственностью, а действительно важные проблемы игнорируют. Когда они наконец вызывают гелланца, который спрашивает об устаревших правилах пожарной безопасности, они снимают вопрос и переходят к следующему.

Вот с этим жители Сайерсена живут каждый день, и вряд ли в других местах иначе. Я сжимаю руки до побелевших костяшек, пока Дэниел не накрывает своей ладонью мою.

— Неплохо прошло, – тихо говорит он. – Нам дали слово.

И он доволен?!

— И ради чего? – гневно шепчу я.

Он сжимает мою кисть, я смотрю на него и удивляюсь тому, как сильно он разозлился.

Неужели на меня?..

— После того как люди услышали наш вопрос, – начинает он, – они вникнут в проблему и станут задавать свои. Через какое-то время, когда члены совета смогут сделать вид, будто не помнят, что первым об этом заговорил гелланец, кто-то вновь задаст этот вопрос. И так помаленьку мы добьемся своего, будем вопрошать снова и снова, столько, сколько потребуется. Вот как это работает.

Или не работает. Теперь ясно, почему родители Дэниела решили не поддерживать его позицию, сочли, что он впустую тратит время и силы. Я в ужасе от этого позорного совета, но разве у них есть другой выбор? Моя семья может заменить членов совета, но, если люди, с которыми им придется иметь дело, не станут их уважать, пользы от этого не будет. Если бы жители Сайерсена свергли совет, подавлять бунт пришлось бы армии. А учитывая, как много в этих местах живет гелланцев, легко догадаться, на кого бы возложили всю вину.

— Вы смиряетесь, потому что вам некуда деваться, – наконец говорю я. – Я все понимаю, но позвольте мне повозмущаться.

Секунду Дэниел молчит, а потом произносит:

— Нет.

Я удивленно таращусь на него.

— Мияра, перемены не случаются в один миг. Они требуют усилий. И времени. Я сижу здесь не просто потому, что кто-то должен это делать. Я здесь потому, что хочу быть частью перемен. Потому что мы создаем эти перемены. Да, медленно, и часто это раздражает. Но нас не удержать. Мы не уходим. И не надо нас принижать.

Не сдаются, как дух воды. Я смотрю ему в глаза, не совсем понимая, что хочу в них обнаружить.

— Потрачено столько усилий и времени, и ради чего? При этом ваши нужды громадны. Зачем вообще стараться? Чего я не понимаю?