Книга Тьма, в которой мы утонули, страница 55 – Екатерина Полянская

Анрей наколдовал комочек света, летящий перед нами, и во время спуска держал меня за руку. Но вместо того, чтобы любоваться магией, я просто пыталась дышать. Так трудно… И мерзко. Будто пропахшее чем-то тухлым одеяло на голову накинули.

В ушах опять звучал страшный скрежет и звуки разрывающихся заклинаний. Было страшно и липко.

Спустились. Анрей открыл еще одну дверь.

У него это далеко не с первого раза получилось.

В моей голове я чувствовала тепло, но и удушающий страх.

В реальности же перед нами открылся обычный такой подвал старого дома. Ну, не считая того, что из него сочилась тьма, жалила, душила, вытаскивала из глубин сознания самое страшное, что там было… А еще прямо в каменном полу торчало надгробие с выгравированными на нем словами: «Сердце. Безумие. Жизнь».

Татуировка на груди Анрея вспыхнула и, похоже, в этот раз его обожгла. Он зашипел сквозь зубы.

Я не шелохнулась. Перед глазами проносились образы, к которым будто подключили звуки и ощущения.

Такое себе кино. Жуткое.

Ко мне прижимается кто-то, но тепла не хватает, все равно липко и страшно.

А потом – особенно громкий грохот, звук открывающейся со скрежетом железной двери, во тьму врывается свет, слышны шаги и недоверчивый голос:

— Проклятье, здесь дети!

К нам тянутся руки.

Брат закрывает меня и недоверчиво смотрит на чужаков.

…Реальная тьма на шее сжимается слишком туго, я не могу дышать и не могу больше видеть образы в своей голове. Из горла вырывается хрип, растрескавшимся губам больно.

Теперь ругается уже Анрей, и я не понимаю, это имеет отношение ко мне или к тьме в подвале.

— Мия!..

Надеюсь, он успел меня подхватить.

— Следовало догадаться, что девушка, которая выращивает цветы, слишком нежная для всего этого, какой бы колючкой она иногда ни казалась.

Я медленно открыла глаза.

Анрей сидел на том самом диване рядом со мной и смотрел как-то странно.

— Пробуждающаяся магия должна доставлять неприятности, правда же?

Приподнявшись на локте, я прислушалась к ощущениям. Они казались на удивление обычными. Тьма все еще витала над головой и скользила под ногами, но это легко воспринималось особенностью этого дома. Со мной же все было в порядке. Ну, кроме того, что теперь мне по возможности надо еще раз поговорить с родителями об удочерении.

— Точно все хорошо? – Анрей поймал мое лицо в ладони и пристально всмотрелся в него.

— Ага. – Пальцы потянулись к его рубашке, туда, где, я знала, под тканью скрывался волк в непонятных линиях. – А ты?

Мои прикосновения заставили татуировку снова вспыхнуть.

Анрей резко втянул в себя воздух, но не отстранился.

— Прости… Тебе больно?

— Нет. Знак реагирует на тебя.

Его откровенность иногда била под дых. Впрочем, я тоже была с ним с самого начала настоящей. Больше, чем когда-либо с кем-то другим. На самом деле хорошо, что существуют такие отношения. Несмотря ни на что.

— Знак? Как это?

Такую информацию лучше воспринимать, усевшись нормально, так что именно это я и сделала. И с благодарностью приняла из рук оборотня стакан воды. Пересохшее горло саднило, и потрескавшиеся губы болели, но в остальном я действительно была в порядке.

— То, что выглядит как татуировка, на самом деле знак семьи Данблаш. Моя мать нанесла мне его в детстве, и в этом была определенная доля садизма, так что я уже тогда считал ее законченной психопаткой. – Очевидно, мое состояние все же немного беспокоило его, иначе он бы уже перешел к каким-то следующим действиям, а не сидел со мной здесь. – Так вот, этот знак реагирует на тебя. Как на идеальную для меня девушку. Я не ошибся, во мне правда есть эта муть.