Книга Купленная невеста, или Ледяной принц, страница 6 – Екатерина Полянская

Два сочувствующих взгляда только усилили ощущение, что что-то не так.

— Это вы, девушка, отправитесь к нему, – медленно произнес Рунну Аркель. – Через два дня. Со мной.

Не-э-э-эт… Не может быть! Просто невозможно!

— Ты больше не наследница, Селисса. Сила приняла и твоего брата. А ты отправляешься на Север, – отец говорил непререкаемым тоном. Спорить с ним в такие моменты было бесполезно, это я знала давно.

Потому лишь тихо спросила:

— Почему?

Ясные боги, почему именно я? У герцога есть еще одна дочь!

— В договор входят амулеты, – пояснил Рунну. – В придачу к ним нам нужен кто-то, кто привык управляться с артефактами. И желательно, чтобы этот человек был заинтересован в процветании Севера. А великая княгиня обязательно будет заинтересована.

Хотелось кричать, биться в истерике, топать ногами и до боли сжимать виски. Но я поборола себя. Слабо улыбнулась и, извинившись, попросила позволения уйти. Сейчас надо собраться с мыслями. Пережить случившееся. Прийти в себя.

И решить, как быть дальше.

Боги… Ясные боги, меня отдали замуж взамен на благосклонность Севера! Продали. Обида жгла глаза.

Перед глазами все плыло, пока я стремительно неслась к дверям своих комнат. Только там можно расслабиться, отпустить себя, дать волю чувствам. Там безопасно, никто не увидит слабости, никто не узнает, что она во мне есть. А потом обязательно придет какое-нибудь решение…

Я слышала, как позади меленько семенит Лила. И насмешливое хмыканье Энна разобрала, когда мы проходили мимо Охотника. При свидетелях он пытался быть вежливым, кажется, даже поклонился. А большего от него никто и не требовал. Не аристократ же. И понятно, что при дворе это недоразумение держится до тех пор, пока жив герцог.

В покоях терпеливо дождалась, пока меня вынут из корсета и повытаскивают шпильки из волос, и, не говоря ни слова, жестом отпустила камеристку. Лила состояла при мне почти с детства и научилась понимать желания с полувзгляда. Это ценно. Пожалуй, если захочет, возьму ее с собой.

Трясущимися руками надела бледно-зеленое платье и опасливо выглянула в окно. До темноты еще имелось время. Слез не было, глаза вдруг стали болезненно сухими, ожидаемая истерика так и не пришла, только голова разболелась, и в груди разгоралось темное пламя, выжигая все, что стало дорого.

Привычный дом, семья, титул и уважение подданных, которое я уже успела заслужить. Всего этого больше нет и никогда уже не будет. Почему? За что?

Боль толкнула на безумство, и я, завернувшись в плащ, отороченный лисьим мехом, неслышно выскользнула за дверь. В части замка, где жили мы с братом и сестрой, всегда было пустынно. Но я кралась, будто боялась, что меня застукают. Не надо мне сейчас ничьего общества!

Дом знал меня с рождения и словно бы поддерживал несостоявшуюся хозяйку. Ни один шаг не отозвался эхом в каменном коридоре, ни одна ступенька боковой лестницы не скрипнула, и дверь, ведущая в сад, поддалась совершенно бесшумно. Несколько мгновений я стояла, закрыв глаза, и глубоко вдыхала влажный, пахнущий землей, листвой, плодами и цветами воздух. Легче не стало. Горечь утраты еще яростней разгорелась в груди.

Предатели!

Закусив губу до крови, чтобы боль немного отрезвила, я устремилась в конюшню. Забрала Вьюгу, и уже через миг мы обе почувствовали себя свободными. Кто-то мог увидеть белоснежную лошадь из окна замка? Плевать! Этой семье я больше не принадлежу, а Страж не произвел впечатления жестокого человека.