Книга Ты меня погубишь, страница 81 – Екатерина Полянская

Я вдруг почувствовала себя котенком, которого подобрали из жалости. Как Медок, только его не подбирали, он сам пришел. Захотел – и остался! Не то что я.

Прежде чем воодушевление, питавшее меня с самого утра, успело испариться, нам сообщили, что экипаж готов. Бэлиан вывел меня из дома. Порыв ветра ударил в лицо, заставив в первый момент задохнуться от холода. Покосившись на меня, Бэлиан сотворил согревающее заклинание.

— Так определенно лучше.

— Ага.

Дышу.

Ох-х.

К экипажу нас провожал цепкий взгляд Крусинды. В другое время я бы почувствовала себя неуютно, но сейчас было полезно на что-нибудь переключиться.

— Она тебя ненавидит, знаешь?

Бэлиан помог мне забраться и устроился рядом.

Слегка качнувшись, экипаж тронулся.

— Еще бы.

— Почему ее оставили в поместье, даже после того как она пыталась тебя убить? – Это казалось еще более странным, чем магия, перешедшая из артефакта в человека, а потом доставшаяся мне.

— А она… – Недоумение на красивом лице быстро сменилось прозрением. – Запертая дверь, когда под ритуальным залом начался пожар. Так это была она?

— Она мне призналась.

— Вот чокнутая тварь!

Осознав, что я услышала, Бэл прикусил губу, а потом пробормотал извинения.

Подумаешь! В Пристанище я иногда слышала, в чем признаются Люкиру. Лучше слушать ругательства, честное слово!

— У тебя долгие и непростые отношения с огнем, да? – осознала я.

— И не говори, – вздохнул муж.

Руку мою он так и держал в своей.

Приятно и самую чуточку волнительно.

— Что вообще она здесь делает? – продолжала допытываться я, надо же нам о чем-то говорить по дороге.

Версий уже набралось несколько, но правду лучше всех мог знать только Бэлиан. У него и спрашивала.

— Крусинда – родственница моей матери. Очень дальняя. – Бэл скривился, всем своим видом показывая, что злобная старуха ему взаимно не нравится. – Или родственница дальних родственников будет правильно. Моя мать получила большое наследство, а к нему в придачу шло условие, Крусинда должна жить под нашей опекой всю ее жизнь.

— Она – светлая, – осторожно произнесла я.

— Поверь, я заметил. – Бэл издал тихий смешок, и его дыхание пошевелило мои волосы.

По шее тут же разбежались горячие щекотные мурашки.

В полумраке экипажа с ним было удивительно уютно. Пахло дорогими тканями и сухими травами, спрятанными где-то здесь для оберега. Бэл вел себя предельно тактично, обстоятельно отвечал на мои вопросы… и, если приложить усилие, можно было забыть, что все это вынужденно и из чувства вины. За окном чернильной дымкой сгустились сумерки и город зажегся огнями. Мы тоже могли использовать заряженный бытовыми чарами светильник, но предпочитали ехать в темноте. Прижимались боком друг к другу, делились теплом и…

Я успела забыть, что мы о чем-то говорим, когда Бэл спросил:

— Она тебя пугает?

— Немного. – Это было огромным преуменьшением.

— Обещаю придумать, как от нее избавиться, – дал слово темный. – Но сегодня давай больше не будем вспоминать о ней. Все-таки у нас свидание.

Я подпрыгнула на сиденье, точно ужаленная.

— Свидание?!

— Мне казалось, это очевидно.

Экипаж мягко качнулся, останавливаясь.

Бэл помог мне выбраться, и мы рука об руку направились ко входу в парк.

Несмотря на позднее для прогулок время, было многолюдно, шумно, звучали музыка, смех и восторженные возгласы. Будто царил день, а не поздний вечер. Впрочем, в парке и вокруг него темноту разбавляли огоньки, и время терялось.