Книга Ты меня погубишь, страница 45 – Екатерина Полянская

— Келвин?

— Дорогая сестрица?

Мы уже развернулись к дому, и родственник галантно забрал у меня пирог и печенье. Впрочем, не могу исключить его корыстных мотивов. Голодных мотивов.

— Я сейчас отдам тебе…

— Лучше угости завтраком, – не дал мне договорить он. – А потом я отрегулирую чары, чтобы весь дом не подпрыгивал от звона. Колдуны, знаешь ли, нервные и чуть что кидаются темными заклинаниями. Дэвиса сегодня спасла лишь моя природная внимательность.

— А может, твои проблемы с меткостью?

Низко хохотнув, он сорвал с куста, мимо которого мы как раз проходили, декоративную белую ягоду, раздавил ее пальцами, чтобы выступил сок, и прицельно бросил в меня.

На ткани серого платья осталось пятно.

— Эй!

— Нет проблем с меткостью, – самодовольно улыбнулся бесстыжий кузен.

— Но это не повод портить одежду! – В течение почти пяти лет у меня каждая нитка была на счету, и теперь я всерьез злилась.

Привычка беречь вещи въелась во что-то глубоко внутри, так просто не выведешь.

— Платье уродливое. Не надо его стирать, лучше выкинь, – бросил Келвин, демонстративно скользнув по мне оценивающим взглядом. – Бэл, конечно, благороден, но у него изысканный вкус.

Румянец обжег щеки и не самыми приятными ощущениями сполз на шею.

Хотелось провалиться.

А лучше затолкать наглому родственнику в глотку монеты, которые я ему должна, и вытурить его вон.

— Фу, как бестактно!

— Зато честно.

— Я пересолю твою кашу!

Он издал очередной смешок.

— Почему ты до сих пор тут одна? – Келвин сменил тон на серьезный. – Такой дом, знаешь ли, предполагает целый штат прислуги.

— Эм… Хм.

Где-то в нормальном мире это обязанность хозяйки.

— Ладно, можешь пока не думать об этом. Скоро все само собой решится.

— Каким же образом?

— Увидишь.

Хотелось из чистой вредности сегодня же во время поездки в город нанять самую лучшую прислугу, но я опасалась сделать все только хуже.

Поэтому смиренно приготовила неугомонному кузену завтрак, сварила кофе и не стала возражать, что он разрезал пирог.

— Когда он собирается объявиться? – задала главный вопрос.

— Кто?

Келвин с аппетитом поглощал кашу, не забывая и про хлеб с ветчиной, и, казалось, остальное его не заботило.

— Не придуривайся. Ты понял. Я знаю, что Бэлиан не умер.

Делать невинное лицо у него можно поучиться.

— Вообще-то, умер.

И не подавится же. Врун.

— Эта ложь больше не работает. – Строгий взгляд через стол не подействовал, кто бы сомневался.

— Я хочу сказать, что феникс по-настоящему умирает, прежде чем восстановиться.

Ага. Понятно.

— На возвращение нужно время. В этот раз даже больше, чем обычно.

— Почему?

Холодный нейтралитет выстроить не получилось. Я позволила втянуть себя в разговор.

— Знаки светлых жрецов. – Я вздрогнула, как вспомнила. – Чтобы полностью избавиться от них, надо было сгореть.

— Светлое пламя, – дрогнувшим голосом добавила кусочек в мозаику истории я. – Оно не оставляет ничего.

— Именно.

Еще недавно раздражающим казался жар, но сейчас… кровь в венах будто заледенела и ранила меня осколками изнутри.

— И из-за моего побега его оставили живым, заставили все чувствовать… Тьма!

— Если Бэл пошел на такое, значит, посчитал, что оно того стоит, – вроде бы разумно заметил Келвин, но мне захотелось швырнуть в него пирогом.

И расплакаться.