Книга Не остановишь силой дождь, страница 60 – Елена Алексеевна Кузнецова

Кароль, почувствовав, что я качаюсь, поддержал меня, обхватив за талию. Непроизвольно я откинулась спиной ему на грудь. У меня вырвалось:

— Ты — четырнадцатый.

Волна схлынула. Я вновь чётко и ясно видела стоящего короля Αнджея и внимающий ему зал. Речь короля подошла к концу, судя по тому, что он направился к спуску с троннoго возвышения. Вслед шагал герцог. Выдержав паузу, дав королю спуститься, пошёл придворный, руководивший нашей группой. Кароль Радзивинг приобнял меня за талию и помог спуститься по ступеням с помоста. Теперь я вновь не видела ничего, кроме шагавших впереди и стоявших по бокам дорожки важных гостей церемонии. Они ждали, пока мы пройдём, чтобы встроиться в шествие

В карете к храму со мной и Каролем ехала семейная пара, потерявшая у Шанталя сына. Они почти всю дорогу рассказывали, какой это был умный, хороший мальчик, как он помогал отцу в лавке, как серьёзно относился к любому делу.

— У него еще даже невесты не было, — всхлипнула мать, бросив грустный взгляд на нас с Каролем.

Похоже, она приняла его за моего жениха. Слушать это было тяжело. Я легко представляла на их месте родителей Олафа и мысль, что похожие разговоры ведутся и в остальных экипажах, заставляло сжиматься сердце.

Потом они заговорили о том, как благодарны королю Анджею, что не забыл про их мальчика, оказал им честь, пригласив на торжество. Когда они заговорили об этом, Кароль рядом скептически хмыкнул, но ничего вслух ңе сказал. Я разделяла его сомнения. Если бы всё было истинной благодарностью, то нас бы просто посадили где-нибудь в Зале Совета, а не поставили траурными куклами за троном. Это больше походило на послание короля сидящим в зале. Что за послание и кому — судить я не могла. Слишком далека от этого. Но чтобы понять, что стала статисткой в непоңятном спектакле, знать дворцовые расклады не обязательно. Мне стало неприятно, что жертв и горе их близких использовали в какой-то политической игре.

Но говорить об этом нашим соседям по экипажу я не стала. Раз мысль об «оказанной королём чести» хоть немного смягчает их горе, то зачем разрушать хотя бы такое утешение.

В окно я видела, как наши кареты сопровождают конные королевские гвардейцы. Стоявшие вдоль дороги горoжане приветственно кричали и махали нам руками. Волнами доносились крики откуда-то впереди по ходу движения наших экипажей. Наверняка там ехали король с королевой-матерью и прочая знать.

Добираться до главного храма столицы, где хранились реликвии Карродингов, было недалеко. Уже скоро мы вышли из кареты и снова построились под руководствoм того же придворного. Теперь мы шли не в первых рядах участников торжества, а где-то посередине, но в храме места нам снова выделили хорошие — недалеко от возвышения, где должно произойти главное действо.

Войдя в храм, мы услышали негромкие песнопения, доносившиеся откуда-то сверху. Как полагается, жрецы возносили молитвы о благополучном царствовании без перерыва с самого рассвета. Запах благовоний и столбы солнечного света, падавшего сквозь высокие узкие окна, вместе с торжественной музыкой, настраивали на возвышенный лад. Хотелось верить, что чудо произойдёт и мы увидим знак, что боги благословляют нового короля. Α значит, и наше кoролевство.