Книга Не остановишь силой дождь, страница 6 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Её муж служил у отца, — кақ-то пояснила мама. — Сержантом. Она мне столько помогала с Петрой, а потом и с тобой.

Я этого не помнила. От отцовской службы в горном гарнизоне в моей памяти мало что осталoсь — сладкий и свежий запах трав, синие вершины, шум реки, гарнизонная собачка Шуша и споры родителей, когда мнė пришла пора идти в школу:

— Я хочу, чтобы мои дети нормально учились, — мать положила руку на живот. — Хватит того, что Петра у нас растёт пострелёнком. Ты должен написать рапорт, чтобы тебя перевели в какой-нибудь город. Хоть куда, лишь бы там стояла хорошая школа, и жили люди, а не только горные бараны и пещерные монстры!

— А если меня уволят?

— Уволят и что? Сошлют ещё дальше? Так дальше уже некуда!

Потом мама подошла к отцу, погладила его по щеке:

— Милый, тебя не уволят. Ты хороший боевой маг, тебя ценят. Тем более, ты же не в столицу королевства будешь проситься. Мы готовы служить пусть даже здесь, в этой провинции. Здесь же не только горы есть. А даже если и уволят — с твоей квалификацией без работы не останешься.

Видя колебания отца, добавила:

— Там и лекари будут. Ещё одних таких родов я не выдержу.

И отец дрогнул.

Помнила я и как радoвались родители, когда пришёл ответ на рапорт отца.

— Всё, девчонки, собирайтесь! Меня переводят почти в Харран! — возбуждённо сказал отец и осторожно закружил повисшую на шее маму.

Мамина мечта сбылась. Я и родившийся уже в городе Томек пошли в обычную школу. Если бы мама тогда не наcтояла, вряд ли бы я теперь училась здесь. Скорее повторила бы судьбу Петры, которая поспешила выскочить замуж, едва домучившись в школе. Нет, замуж я тоже хотела, но не так. Перспектива оказаться рано привязанной к детям, фактически запертой в четырёх стенах, меня совершенно не привлекала.

Впрочем, замужество мне пока и не грозило. На горизонте никого ңа роль жениха даже не намечалось. Всё своё свободное время предпочитала отдавать учёбе, в выходные ездила домой, а в нашем институте парней училось немного. Недаром его насмешливо называли Пансионатом неблагородных девиц. В него поступали в основном девушки, не обладающие достаточно сильным даром или высоким происхождением, чтобы попасть в Харранскую Королевскую академию. Я как раз из их числа — дар средненький, а родители не отличались ни богатством, ни знатностью. Хорошо хоть на учёбу в этом институте сумели наскрести денег.

Тогда я снова увидела тётю Миру. Она в институте убирала кабинеты и дежурила в гардеробе. Но мама радовалась, что будет кому «присмотреть за девочкой». Старая мамина знакомая помогла мне тогда устроиться в общежитии и освоиться в институте на первых порах. От того, что можно хоть кого-то спросить куда идти и что делать, если опоздал на пару, робкой первокурснице уже становилось легче.

Я подхватила сумку и заспешила назад, на занятия.

Пока я бегала в общежитие и обратно первое, самое горячее желание поделиться своей новостью у Хельги прошло, а потом она вошла во вкус загадочного молчания, и как мы с Лурией не приставали к ней с расспросами, только улыбалась в ответ:

— Не хочу рассказывать второпях. Приглашаю вас после пар в «Кружевницу».

— Если ты угощаешь.

— Угощаю! Есть повод, — счастливо рассмеялась подруга.

Мои пирожки, проглоченные нами между парами, лишь ненадолго приглушили аппетит, и в кофейню после занятий мы с Лурией отправились, с предвкушением ожидая не только обещанные новости, но и сытный обед. Хозяин «Кружевницы» прекрасно знал нашу студенческую братию, и потому предлагал не только вкусную выпечку, соблазнительные пирожные, но и что-нибудь посущественней: супы, жаркое, каши. Спиртное, кроме лёгких вин, в кафе не подавали. Заведение считалось приличным, и сюда охотно заходили семейные пары, гувернантки со своими подопечными, и незамужние девицы без сопровождения, вроде нас.