Книга Тайна господина Шварца, или Невеста мертвеца, страница 26 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Как ты посмел бить наследника?! Тебя выгонят из дворца!

Людвиг испугался и после стоически терпел удары брата. Пока это не увидел отец. Он сказал:

— Людвиг, дай ему сдачи. Дерись. Я разрешаю. Кроме тебя некому научить Генриха, что такое настоящая драка. Он должен знать, что на свой удар всегда может получить ответный.

С тех пор Людвиг перестал терпеть и Генри стал получать нахлобучку, но это нисколько не испортило их дружбы. Наоборот. Драться они стали реже. Чаще теперь просто боролись, и Людвиг помогал брату осваивать приёмы, которым начал учить его старый телохранитель герцога.

Потом Генри так уже усердно повторял за братом буквы, стараясь научиться всему, что знает старший брат, а Людвиг с удвоенным старанием занимался с учителями и сам, чтобы по-прежнему оставаться на шаг впереди брата.

Единственное, что затеняло облаком их дружбу с братом, была ревность. Ревность к отцу. Герцог на людях всегда выделял Генри, а на Людвига почти не обращал внимания. Как ни старался он показать отцу, что лучше стреляет из лука, лучше умеет управлять своим пони, больше знает, чем Генри, герцог всегда больше хвалил наследника.

И Людвигу было странно, что Генри тоже ревнует его к отцу, когда тот проводил с ними время. Каждому из них в этот миг хотелось, чтобы отец принадлежал только ему. Но у герцога было слишком много забот, чтобы выполнить их желание и заниматься каждым из сыновей отдельно. Поэтому Людвиг очень ценил время, когда вечером отец приходил к нему после брата пожелать спокойной ночи. Эти несколько минут герцог смотрел только на него, слушал и говорил только с ним. Пусть даже этот разговор и был в основном короток. Он спрашивал, не обижает ли его брат, и когда Людвиг отвечал, что нет, однажды сказал:

— Я рад, сын, что вы так дружны. С тобой Генри вырастет настоящим правителем. Ты не позволишь ему слишком уж загордиться. Надеюсь, когда он сядет на герцогский трон, ты останешься с ним рядом. Ему нужен будет человек, которому можно доверять во всём. А ты, я вижу, прям и ясен, как стальной клинок. Не предашь брата.

— Не предам.

Герцог улыбнулся и ласково потрепал его по волосам. Ласку герцог позволял себе только наедине с Людвигом. На людях же он держался отстранённо, хвалил скупо, говорил с сыном мало, словно он только герцог, а не отец. Людвиг так старался заслужить его одобрение. Ему так хотелось, чтобы отец хотя бы однажды сказал ему, как Генриу при всех:

— Молодец, сын! Моя кровь!

Но как бы ни старался стать лучшим, так этого и не услышал.

Людвиг долго считал, что не слишком нужен отцу, пока однажды не заболел так тяжело, что лекари стали опасаться за его жизнь. Так один и сказал отцу, что, мол, эту ночь мальчик может и не пережить. И герцог остался с ним. Всю ночь сам обтирал холодной водой горячее от жара тельце, давал по часам настой и носил на руках у окна, чтобы ему хватало воздуха. Выплывая из жаркого тумана, Людвиг слышал, как отец негромко говорит ему на ухо:

— Держись, сын, держись. Не уходи. Ты сильный, я знаю. Не сдавайся. Моя кровь, борись!

Людвигу было немного смешно. Куда он мог уйти? С кем бороться? У него сил не хватало, чтобы открыть глаза, а отец говорит бороться. Но ему так приятно было слышать это, что он раз за разом выныривал из забытья, чтобы вновь услышать отцовский голос. Послушно открывал рот и с трудом проглатывал горький настой.