Онлайн книга «Шестая попытка короля Эрика»
|
дрожа и плача. Я крепко обхватила худенькое тельце и, плюнув на все, села прямо на землю. Посадила Гвендолин себе на колени и стала тихонько покачиваться вместе с ней, гладя одной рукой по спине и приговаривая какие-то бессмысленные слова: — Не плачь, успокойся, все хорошо… Наконец, она перестала плакать и отпустила мою шею. Гвендолин чуть отстранилась, но не стала вставать с моих колен. Мы еще помолчали. — Что тебя в этом пугает? — Я тоже ведьма? — Если ты имеешь в виду, что у тебя проявиться магический дар, то наверняка да. Не знаю, как и когда он проявляется у леев, но в тебе явно сильна кровь матери и, значит, рано или поздно он появиться. Гвендолин внимательно слушала и, похоже было, мои рассуждения ее успокаивали. — Если называя Луасон ведьмой, ты говорила про то зло, что она причинила многим, то я уверена, тебе это не грозит Уже сейчас видно, что ты девочка добрая, и останешься ли такой — зависит только от тебя. Глаза Гвендолин высохли. Она серьезно посмотрела на меня: — Папа поэтому прятал меня тут, что я дочь Луасон? — Да. — Потому что все будут меня ненавидеть, как Ведьму Луасон? — С чего ты взяла, что все будут тебя ненавидеть? Я знаю, кто ты, но ты мне нравишься. Настоятельница матушка Анна всегда знала, кто ты. Разве она плохо к тебе относится? — Нет. А она знала? — Наверняка. Думаю, что некоторые сестры тоже догадывались, чья ты дочь. Можешь угадать кто, по тому как они к тебе относились? Гвендолин задумалась и медленно произнесла: — Сестра Кирия меня не любит, но она всех девочек не любит. Сестра Сюзан сердится на меня, но потому, что я не люблю заниматься штопкой. А другие сестры обращаются со мной также как с остальными воспитанницами. — Вот видишь. Так и дальше будет. Оттого, что ты узнала, кто твоя мать, они к тебе не переменятся. А твои подруги? Они перестанут дружить с тобой, когда узнают правду? — Луза? Нет, она не перестанет, — робко улыбнулась Гвендолин. — И Селестин не перестанет. А другие — не знаю. Гвендолин встала. Я поднялась вслед за ней. — Те, кто не сможет отделить тебя от твоей матери, не стоят переживаний. Запомни это! — Спасибо вам, дарита Таиния! — серьезно сказала девочка. Не выдержав, я вновь обняла ее. Бедная девочка! — Тебе будет трудно, Гвендолин. Будь сильной. Она серьезно кивнула: — Буду. Папа поэтому раньше мне не признавался? Из-за моей мамы? — Да. Боялся. К этому времени мы потихоньку шли ко входу в Приют. Но тут Гвендолин приостановилась и с удивлением переспросила: — Папа? Боялся? Чего? — Что ты на него рассердишься или даже разлюбишь. — Правда? — Да. Когда будешь говорить с ним, помни об этом. Что он тоже боится, как и ты. — Хорошо, — Гвендолин улыбнулась, явно до конца не веря, что отец может чего-то бояться. На пороге приюта Гвендолин со мной попрощалась и побежала искать своих подруг. Когда Демарис увидела меня, то удивленно посмотрела на испачканное платье, но ничего об этом не сказала. Только заметила: — Красивая девочка. У нее что-то случилось? — Ничего страшного, но это не мой секрет Демарис кивнула, принимая мое нежелание обсуждать разговор с девочкой. Мы попрощались с сестрами, договорившись о новой встрече. В карете я села так, чтобы Демарис не видела, что буду писать в блокноте. Мне не терпелось все высказать Эрику. Но открыв, смогла написать лишь: — «Эрик! Ты должен поговорить с дочерью. Она догадалась, кто ее мать. Я подтвердила догадку. Девочка расстроена. Не откладывай разговор!». Убедившись, что ответа нет, закрыла страницы и, извиняясь, сказала Демарис: |