Книга Фиктивная жена для злодея, страница 59 – Лиззи Голден

Почти дохожу до поворота, как слышу глухой странный стук, будто что-то уронили.

Замираю, прислушиваюсь.

Сначала ничего не слышу. А потом в тишине коридора раздается хриплый прерывистый кашель.

Бесшумно иду и заглядываю за угол. В ту же секунду вижу Финна.

Старик стоит, привалившись к стене. Его палочка валяется на полу в нескольких шагах от него — должно быть, выпала из ослабевшей руки. Там же лежит папка, из которой выпали и по всему полу рассыпались бумаги. Его спина согнута, плечи трясутся, а лицо, бледное как мел, покрыто испариной.

Он хватается за стену, пытаясь удержаться на ногах. Его пальцы скользят по камню. Еще секунда — и он упадет.

Сердце у меня сжимается при виде несчастного. Открываю рот, чтобы позвать на помощь, и тут же захлопываю: здесь Морлен, он может услышать… Порываюсь вперед, чтобы не дать старику свалиться на пол, как меня останавливают неровные шаги с металлическим призвуком трости.

Морлен появляется из-за поворота так шустро, что едва успеваю спрятаться. Он двигается быстрее, чем я обычно, будто забыв о своей хромоте, и в одно мгновение оказывается рядом со стариком.

Морлен подхватывает Финна под локоть, роняя трость. Второй рукой поддерживает его за плечи, не давая упасть.

— Все хорошо, ― слышу его удивительно мягкий голос, в котором нет привычной жестокости и стали. ― Я рядом.

Финн пытается что-то сказать, но из его горла вырывается только сухой, надрывный кашель. Он хватается за рукав Алларда, и я вижу, как его пальцы, узловатые и дрожащие, сжимают ткань с такой силой, будто это единственное, что удерживает его на земле.

— Я… я хотел вам занести документы о расходах за прошлый месяц, ― хрипит он, и в его голосе слышится отчаяние. ― Но не смог… простите… я не могу их собрать…

— Тише, ― произносит Морлен, заставляя его замолчать. А я вся замираю от звуков его голоса, которые обволакивают и успокаивают, не то, что раньше. ― Тебе нужно прилечь. О документах не беспокойся: я попрошу Агнес занести их мне…

Финн делает несколько глубоких вдохов. Каждый дается ему с трудом и хриплыми призвуками.

— Мой мальчик, — выдыхает он, наконец. Его голос такой тихий, что я едва различаю слова. — Я так хотел дожить до того часа, когда ты будешь счастлив.

По спине пробегает холодок.

В голосе дворецкого столько боли и любви одновременно, что у меня сжимается горло.

— Я думал, что успею, — продолжает он, и его голос прерывается. — Хотел увидеть, как ты улыбаешься… как раньше. Чтобы в твое сердце вернулся покой… Но теперь, кажется, не судьба.

— Прекрати, Финн, ― говорит Морлен все тем же теплым голосом, который дрожит, что ему несвойственно. ― Прекрати сейчас же. Ты еще проживешь лет сто и будешь нянчить моих внуков… Пойдем, вот так, потихоньку. Я вызову лекаря.

— Не стоит…

— А тебя не спрашивают, ― совсем не грубо, даже мягко говорит тот. ― Ты будешь жить… ты мне нужен.

— Вы… нужны мне гораздо больше, ― раздается хриплый шепот старика, который, благодаря эху, хорошо слышен.

— Тем более. Не огорчай меня. ― Голос Морлена приобретает прежние командорские нотки. ― Я пообещал отцу заботиться о тебе и сдержу слово.

Осторожно выглядываю. Морлен, позабыв о собственной трости и хромоте, ведет старика по коридору, придерживая за плечи, наверное, в одну из комнат или в свою спальню.