Книга Любовь под ритмы рока, страница 34 – Айли Фриман

— Яна, – обратился ко мне Савелий. – Как тебе песня?

— Берет за душу, очень сильная. Слушаешь ее и ощущаешь, словно какая-то энергия кожу пощипывает так, будто ты под током.

— Ее написал Гедеон, – сообщил мне Савелий. – За один вечер, прикинь. Сидели мы перед концертом, наш выход был через десять минут, и тут Гедеон говорит: «Срочно дайте мне ручку и бумагу». И потом начинает что-то неистово записывать. Когда он в творческом потоке, во власти новых идей, лучше ему не мешать, поэтому мы сидели тихо, как мышки. Но вот уже объявляют наш выход, а Гедеон все не может оторваться от бумаги. Так и прошел с этим листком почти до самых кулис. Помнишь, да, Гедеон? – Савелий усмехнулся. – Ты едва успел достать свой медиатор и чуть не сорвал нам выступление в тот раз из-за своего чертового вдохновения. Ненормальный. Чертов гений.

— Ух ты! – восхитилась я и посмотрела на Гедеона. Сейчас он с довольным видом улыбался, вспомнив тот день.

— Я бы не сказал, что написал сразу песню. Это были скорее обрывки фраз и мыслей, текстовые зарисовки.

— Что же тебя так вдохновило?

— Я просто говорил по телефону с Владиславом. В тот день он сказал мне, что вечером запланировал свидание, но дождь портит все его планы, а я ответил ему, что дождь не может быть вечным. Где-то в тот момент я и попросил бумагу и ручку.

— То есть после того, как он сказал «дождь не может быть вечным», случилось озарение, – подытожил Савелий. – Песня называется «Позволь жизни быть каплей дождя».

— Ее смысл в том, что дождевая вода может стать лучшим другом, а может – и безжалостным врагом. Это метафора. Разве стоит отказываться от прогулки из-за какого-то там дождя? – разъяснил Гедеон и вдруг хлопнул пальцем по кончику моего носа. – Спасибо за обед, Яна. Нам пора работать дальше.

Вскоре нам пришлось ехать на другую локацию, в какое-то заброшенное здание. Гедеона в небрежной позе посадили в проеме окна, съемки продолжились на фоне хмурого пейзажа. За стеной разместился рабочий с огромным вентилятором, который эффектно развевал его волосы потоком воздуха. Зрелище невероятное, честно говоря.

Гедеон

Я стоял, раскинув руки, закрыв глаза, подставляя лицо крупным каплям дождя, пока камера то отдалялась, то приближалась. Как же я устал, вымок до нитки! Удивительно, но я оставался довольно энергичным до конца съемочного дня, с учетом того, что почти не спал прошлой ночью. Я много часов метался в кровати, пытался уснуть, но каждый раз видел Яну в моей рубашке. И она никак не уходила из моей головы. Что за наваждение?

— Спасибо всем, смена окончена, – долгожданная фраза, сказанная режиссером, вырвала меня из мыслей.

Все участники съемок радостно зааплодировали. Яна вышла из-под навеса и подбежала к нам прямо под дождем. На ее лице сияла искренняя улыбка, и тут я просто шагнул к ней и порывисто сгреб в охапку, прижав к себе. Ден решил последовать моему примеру и тоже дружески обнял Яну.

Через четверть часа я уже сидел в машине, переодетый в сухую одежду, рядом Яна протягивала мне стакан горячего кофе.

— Невероятные съемки, – сказала она. – Всегда было интересно узнать, что происходит за кадром.

К нам в машину заглянул Ден.

— Яна, я могу подвезти тебя, мне как раз по пути.

— Ден, спасибо, буду очень благодарна, если тебе не сложно, – отозвалась Яна.