Книга Любовь под ритмы рока, страница 187 – Айли Фриман

Я вышел на середину сцены, приветствуя публику. Дождался музыкального вступления и запел, но мой голос споткнулся в конце первого куплета.

— Черт возьми, – я заставил себя непринужденно засмеяться в микрофон, скользя взглядом по зрителям, которые тоже засмеялись в ответ. – Я забыл слова. I forgot the words.

Я посмотрел за кулисы. Вернер Вайснер был в ужасе. Даже с этого расстояния я увидел, в какую тонкую полоску сжались его губы.

— Кажется, мне просто не хватает вашей поддержки. I miss your support, – невозмутимо сказал я в микрофон, и публика зааплодировала.

Барабаны снова задали ритм, оркестр дружно заиграл. Я продолжил песню, разобравшись со своими переживаниями, и больше ничего не забыл.

— Ты должен следовать своим контрактным обязательствам, – заявил Вернер Вайснер после концерта. – Ты меня не переубедишь. После Москвы мы, как и планировали, улетаем в Мюнхен и Берлин.

— Забирай весь мой гонорар! Весь! – кричал я. – Только оставь меня в покое! Давай сюда свой чертов контракт, я его сожгу!

— Весь гонорар? Ты серьезно? В этом случае ты останешься лишь с жалким авансом, который получил в прошлом месяце, и ни с центом больше.

— Так тебя это устраивает?

— Нет, не устраивает, малыш. Ты даже не знаешь сколько у меня власти над тобой, согласно условиям контракта. Тебе никуда от меня не деться. Ты мой на весь следующий месяц, пока все не отработаешь.

Потом он дал знак двум телохранителям.

— Проводите-ка нашу звезду в номер, ребята. Проследите, чтобы он хорошо себя вел и никуда не выходил. И заберите у него все телефоны, чтобы он никому не звонил. Чуть позже пришлю доктора.

— Вернер, не надо. Не поступай так со мной.

— Обсудим все завтра, малыш.

Яна

Концертный зал гудел, когда мы прошли и заняли свои места в вип-секторе. Я села в кресло и опустила руки на подлокотники, чувствуя, как сильно они дрожали. Раньше я не знала, что могу так сильно любить. Эта любовь убивала меня на протяжении почти года, пока я пыталась построить новую жизнь. Но я не отказывалась от нее, продолжая лелеять надежду. Надежда – единственное, что у меня осталось.

Следующие двадцать минут мы наблюдали, как выступает группа на разогреве, но я почти не обращала внимания на них, мое сердце каждым новым ударом отсчитывало минуты до того момента, когда на сцену выйдет тот, ради кого мы все собрались.

Гедеон

— Не вздумай испортить концерт, – жестким тоном сказал мне Вайснер, когда мы стояли в гримерке за пятнадцать минут до выхода.

— Я не собираюсь ничего портить, этот концерт чрезвычайно важен для меня, потому что на нем будут присутствовать дорогие для меня люди. Я спою для них от всей души и выложусь по полной. А потом мы обсудим расторжение контракта.

— Мы поговорим сразу после того, как ты порадуешь публику взрывными хитами из своего нового альбома. Дай им то, чего они хотят. А потом я подумаю над тем, могу ли я дать тебе, чего хочешь ты. Может быть.

Меня опять начало трясти. И как я работал с ним в самом начале? Тогда мне казалось, что между нами установились полное взаимопонимание и дружба. Сейчас этого не было. Осталось только разочарование. Вчера он просто запер меня в номере отеля, приставив ко мне своих амбалов, пока доктор вкалывал мне двойную дозу успокоительного. Из-за чего я проспал почти до самого вылета. Я ненавидел их всех.