Книга Минута до Бруклина, страница 204 – Марк Алонский

— Пойдем танцевать, — сказала она практически мне в губы.

Она встала, я вскочил следом за ней. Ева пробиралась сквозь толпу в красный зал, я шел почти вплотную к ней, больше не собираясь терять ее в этом чертовом клубе.

Моя тоска поджала хвост, а потом, словно оборотень, переродилась во что-то во сто крат мощнее себя. Это чувство обладало неутолимой жаждой. Сверля спину Евы взглядом, мне на секунду показалось, что я исчезну в этом ощущении без остатка.

Когда мы находились на расстоянии вытянутой руки от диджейской стойки, рыжая диджей вынырнула из транса и помахала Еве.

Ева кивнула ей в ответ, повернулась ко мне и так робко посмотрела снизу вверх, словно мы поменялись местами. Словно это она сходила по мне с ума все эти годы, а не наоборот.

(что в твоих глазах? предвкушение? испуг? чего ты боишься? чего ты желаешь?)

Я не знал, что мне делать и что чувствовать. Она была так близко, невыносимо, непозволительно. Я не узнавал ее взгляда, но все равно тонул в нем.

(как будто водоворот тащит тебя на дно)

Ева положила обе руки мне на грудь. Это прикосновение было практически невесомо, оно вторило ее робкому взгляду. Я не дышал, я мог только чувствовать.

Музыка ускорилась, а люди вокруг нас, кажется, впали в неистовство шаманского танца. Мы же оставались неподвижны.

(это церемония. они танцуют для нас. церемония схождения с ума)

Я осмелился положить руки на ее талию. Жар тела Евы мгновенно заполнил меня, словно я был сосудом.

Взгляд Евы изменился за долю секунды. То робкое, сонное, нежное НЕЧТО пропало без вести. Теперь в глазах читался ВЫЗОВ.

— Что такое судьба, Салем? — спросила Ева, придвигаясь еще ближе, чтобы я мог ее расслышать.

Так она вся оказалась в моих объятиях. Люди вокруг неистовствовали. До меня доносился шаманский бубен, я видел повсюду жрецов в шкурах животных.

— Это то, против чего ты бессилен, — за меня ответила Ева.

Я задохнулся в восхищении. Если кто-то спросил бы меня, такой ли должна быть любовь, я бы рассмеялся ему в лицо.

(нет, это не любовь. сколько веков этому бледному чувству? когда люди изобрели любовь?)

(я чувствую что-то намного мощнее. древнее. преклонение может быть чувством)

Я прижал Еву к себе со всей силы. Обнял за все бесконечно длинные ночи, за каждое «пока», звучавшее в моей голове, за всех тех, кто не смог мне ее заменить.

Я обнимал ее до одури, растворяясь в ее запахе и мягкости волос, в собственном желании, в музыке и красном освещении зала.

Она не сопротивлялась.

Когда я отпустил ее, взгляд Евы снова сменился на нежный и робкий. Она повернулась ко мне спиной и просто начала танцевать.

Я же потратил несколько минут, справляясь с желанием снова прижать ее к себе.

(вернуть себе самое сладостное ощущение на свете)

Я справился с собой, и это было даже приятно.

(маленькая бесполезная победа над собой, ха-ха)

Движения Евы гипнотизировали меня. В этом многообразии танца, кипящем вокруг, никто не танцевал так, как она.

В горле пересохло, хотелось залить его чем покрепче. Наверное, если бы я попытался сейчас заговорить, то вышел бы сухой лай.

А ОНА двигалась. То плавно, то резко, поднимая руки, идеально чувствуя ритм. Это были движения человека, находящегося в трещине между мирами. Это было, как если бы мотив безумия забыл о том, что он — только ноты, и стал человеком.