Книга Минута до Бруклина, страница 200 – Марк Алонский

— Нет, я уверен, что нет, — я ненадолго стянул очки, надеясь этим жестом показать важность собственных слов. — Человека, который понял бы меня больше, чем ты, я не встретил.

Ева кивнула, а потом хитро прищурилась.

— Ты ведь тоже много где развлекался?

— Ты спрашиваешь про клубы?.. Ну да. Поначалу чувство-вал себя в своей тарелке, но потом все это быстро наскучило.

— Да, я видела в газетах, как тебя поглотила скука, — со смешком сказала Ева, широко улыбаясь.

Я тут же вспомнил скандал с Оливией и заголовки желтых газет, один провокационней другого.

— Все, что там пишут, смело дели на два, а еще лучше — на ноль. Иногда сочиняют такие сказки, что впору детям перед сном читать.

— Видимо, очень взрослым детям, — ответила Ева, не убирая широкую улыбку с лица.

(она видела. видела те фото и заголовки. она прямо намекает на это)

(мне кажется, что эта широкая улыбка — маска для настоящих эмоций? тебя задела та история? черт, неужели?..)

— А что именно ты видела в газетах?

— Всякие взрослые «сказки», — ответила она, выделив последнее слово.

Я тяжело сглотнул.

(тебе не все равно. боже. точно не все равно, я вижу это по твоему лицу! не может же мне ТАК померещиться?)

* * *

В моем представлении подпольная тусовка должна была быть под землей. Но Ева вела меня по ступенькам наверх, на второй этаж здания, снаружи напоминавшего жилой дом.

Долбящую музыку было слышно еще с улицы.

Я весь день проходил в очках и натер себе переносицу и уши. В клубе стояла духота. Я, закутанный в толстовку с капюшоном, рисковал перегреться, просто поднимаясь по лестнице.

Ева шла впереди. Ее кожаная куртка подмигивала всем вокруг надписью: «МНЕ НЕ НРАВИТСЯ».

Мы поднялись на второй этаж и тут же уперлись в собран-ный, казалось, на скорую руку бар: его сложили из деревянных поддонов, обвесили знаками ограничения скорости, новогодними гирляндами, автомобильными номерами. Все это было неаккуратно приколочено гвоздями, что только добавляло стойке особого колорита. За стойкой стоял бритый налысо парень, мой ровесник, с подведенными глазами.

— Ты что-нибудь будешь? — прокричал я Еве, благодаря долбящую музыку за то, что могу быть к ней так близко во время разговора.

— Абсент.

— Отлично.

По обе стороны от бара находились просторные помещения, забитые народом почти до отказа. Слева все было в красном свете софитов, справа — в мигающем синем.

Бармен разлил абсент по двум стаканам и разбавил водой. Я отхлебнул из своего и поморщился.

Когда я отвернулся от барной стойки, Евы рядом не оказалось.

Я принялся высматривать ее в толпе, но было почти нереально разглядеть лица в темноте клуба, да еще и в черных очках.

— Твою мать, — выругался я, отправляясь на поиски.

Она снова исчезла.

(даже не сказала мне «пока!»)

Сквозь танцующую толпу я пробрался в красный зал. Некоторые персонажи танцевали, как в последний раз, я дважды получил рукой по очкам.

К горлу начало подступать нарастающее волнение, хоть я и успокаивал себя мыслью, что без меня Ева точно не покинет клуб. Здесь была давка, как в первых рядах на концерте, под ногами трясся пол. К моменту, как я пробрался к концу зала, к диджейской стойке, абсент из обоих стаканов оказался на моей толстовке.

За пультом стояла рыжеволосая девчонка, ее руки и пальцы были забиты партаками. Она плечом прижимала наушник к уху, качалась в такт биту и выглядела так отрешенно, но к месту, что я невольно засмотрелся.