Книга Искорки между нами, страница 64 – О. Чжун

— Н-н-ничего подобного! П-п-отеряла… как заснуть…

Только что пришедшая волна окатила их неприятными брызгами. Суджон поморщилась и обхватила себя руками. Сухо тут же стянул с себя рубашку и накинул ей на плечи, оставаясь в одной футболке.

— Вы замерзнете, — запротестовала она.

— Даже после соджу ты волнуешься только о других.

— Недавно я то же говорила отцу. — Суджон негромко рассмеялась. — Хотите узнать, что я ищу?

Она сама не поняла, почему перед глазами стояла мутная пелена, в голове путались мысли, но удавалось так спокойно говорить с этим парнем.

— Наверняка то сокровище, о котором шла речь днем по телефону?

— Ракушка, — с досадой ответила Суджон.

— Ракушка? — он усмехнулся, но прикусил губу, заметив насупленное лицо девушки. — Уверен, что найдется.

Какое-то время они посидели, слушая прибой. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, а звезд ожидаемо прибавилось. На Чебудо они казались россыпью бриллиантов на черной бархатной ткани.

— Господин Квон, вы знаете, что наши души как искорки? — тихо произнесла Суджон. — Так говорила моя мама. Одни очень яркие и могут ослепить. Другим нужно время, чтобы загореться. А когда человек умирает, его искорка взлетает высоко-высоко и приклеивается на полотно небес.

— Очень красивые слова.

— Я услышала историю про искорки душ в день, когда мама получила неутешительные результаты анализов в больнице. Она встретила меня по дороге из школы, отвела в парк, купила мороженое и посадила на лавочку рядом с собой. Улыбка не сходила с ее лица, и я думала о том, какой же это был замечательный день, самый счастливый день в моей жизни. Спустя пару месяцев после того разговора мама умерла.

— Мне так жаль, Суджон. — Сухо накрыл ее ладонь своей, передавая с этим помимо телесного тепла незримую поддержку.

— Стоя уже в траурном зале напротив маминой фотографии, украшенной черными лентами и обрамленной белыми цветами, я догадалась, зачем она придумала рассказ про искорки. — Она продолжала говорить, сдерживая слезы: — И сильно разозлилась. Даже не пошла с отцом к колумбарию на следующий день. А однажды я как-то вышла на улицу ночью, подняла лицо к небу, а там заметила очень яркую звезду. Она будто бы мерцала и подмигивала мне. Я знаю, это была мама. Это была искорка маминой души. Понимаете? С тех пор я верю, что ее слова не были простой попыткой утешить.

— Я тоже верю в это. Знаешь, почему?

— Почему же?

— Твоя искорка мерцает, когда ты улыбаешься, и становится бледнее в моменты грусти, но она все равно самая яркая из тех, что я встречал в своей жизни.

Между ними повисла тишина. Море убаюкивало, тепло парня, сидевшего рядом, согревало. Суджон посмотрела на небо и звезды, и показалось, что после слов Сухо они замерцали как гирлянда.

— Ты нравишься мне, Ли Суджон.

— Господин Квон? Что вы сейчас сказали? — неуверенно прошептала Суджон.

Она пыталась сосредоточиться на словах Сухо, но в ушах будто плескались волны. Голова закружилась, веки сомкнулись против воли. Она все хотела понять, разобраться в значении его фраз, но тело с каждой секундой становилось тяжелее и тяжелее. Звезды перед глазами погасли, все погрузилось в темноту.

Голова девушки опустилась ему на плечо. Нет, она рухнула как тяжелый камень. Сухо замер, боясь пошевелиться.