Книга Завтрак для фанатки, страница 87 – Саша Керн

— Какой красавец. Прынц! – выдала она. – Точно друг?

Я посмотрела на Тома. Его некогда длинные локоны были острижены и волосы были зачесаны назад. Темные брови хмурились от яркого света, чем помогали неглубокой складочке на лбу делать его лицо более строгим. Легкая небритость придавала ему брутальности и взрослости. А его глаза просто уносили в далекие луга, где пахнет сеном и сладкими цветами, где небо обнимает тебя и отражается вот в этих самых глазах. Я испугалась мыслей.

— Ну, что вы? Проходите. А я, старая дура, пойду к себе в комнату. Не буду мешать. – И Злыдня ушла к себе.

Из вещей у Тома на плече висел только рюкзак, он опустил его на пол рядом с креслом и стал раздеваться, я тоже избавилась от верхней одежды и стояла рядом, не зная, что сказать или сделать.

— Проведешь мне экскурсию? – подмигнул мне Страуд.

Я рассмеялась. Какая экскурсия? Из прихожей было только четыре двери. Две из них – перед нами – вели в комнаты. Моя слева, а Тамары Петровны справа, правее была кухня, а напротив двери в комнату Злыдни – ванна и туалет. Вот и вся экскурсия.

— Может, завтра? – предложила я. – Сейчас хочется есть и спать.

— О’кей, – усмехнувшись, согласился он. – Значит, завтра.

Пока Том рассматривал фотографии на стенах в моей комнате, я пыталась приготовить нам что-нибудь на ужин. Что-то вроде пасты с соусом. На деле же это были простые макароны спиралью с поджаренными сосисками, сверху я все полила кетчупом и посыпала тертым сыром. Паста а-ля «шедевры русской студенческой жизни» на вкус оказалась неплоха.

«Да и что мне теперь, не щи же варить в восьмом часу вечера?»

Мы расположились на полу, сообразив стол из кухонной табуретки, а стулья – из подушек с дивана. Вина у меня не было, поэтому пили вишневый компот из красных кружек в белый горошек. У Злыдни Петровны вообще с посудой были проблемы, так что кружки к обстановке подходили как нельзя лучше.

— Как ты долетел? – нарушила неловкое и размеренно чавкающее молчание я.

— Нормально, – улыбнулся Том, выдыхая, словно ожидая, когда я заговорю.

— Как твои первые впечатления о Москве?

— Очень шумно и… людно. Хотя я ведь не был в центре. Мне сказали, что все самое красивое в сердце города.

— Да. Мы можем завтра встретиться и прогуляться. Где ты остановился? – забеспокоилась я.

«И почему я раньше об этом не подумала?»

— Вообще-то я нигде еще не остановился. Я сразу к тебе прилетел. Надеюсь, ты меня не выставишь? – с мольбой в глазах произнес он, поигрывая бровями.

— Том, я… У меня даже спать негде. Только диван.

— Я займу его самый дальний угол и обещаю, что не притронусь к тебе даже пальцем, – заверил он.

Почему-то мне захотелось ему поверить, захотелось вдруг просто, чтобы кто-то остался здесь со мной, чтобы не чувствовалось это злое и колючее одиночество.

— Ты стала меньше улыбаться, – вдруг сказал Том, вырывая меня из паутины нерадостных мыслей.

— С чего ты взял? – улыбнулась я.

— Вот. Так-то лучше. – Он тоже улыбался. – Знаешь? Джонатан просил передать тебе свои извинения.

При звуке его имени у меня внутри все перевернулось, и вилка невольно издала шкрябающий звук, задевая тарелку. Слышать его имя все еще было больно.

И все же я решила, что собираюсь забыть его, и мне почти это удавалось в последнее время. Иногда только я вспоминала про поцелуй, но все больше склонялась к логическому объяснению Нади. Коул подарил мне его просто из жалости, это такая щедрость для влюбленной фанатки. Иногда я все еще видела сон, в котором он звал меня, тогда я просыпалась и плакала, а потом долго не могла заснуть. Но с каждой выпавшей слезинкой я понимала, что боль угасает или просто прячется глубоко, каждый раз забираясь все глубже, чтобы мне было легче приспособиться к реальности.