Книга Завтрак для фанатки, страница 166 – Саша Керн

— М-м-м… – промычал он. – Эта музыка мне нравится больше.

Я запрокинула голову и отдалась исполнению нашей симфонии.

* * *

«Какая же здесь огромная луна, – размышляла я, подтянув к себе колени и положив на них голову. – И такая яркая».

Я посмотрела на ромашки, которые поставила в вазу, и оторвала один цветок, зажмурила глаза и загадала: «Джонатан», повторяя шепотом слова старой считалочки:

— Любит – не любит, плюнет – поцелует, к сердцу прижмет – к черту пошлет…

Натан на кровати дернулся и что-то замычал во сне, потом повернулся на спину и сел, сжимая простыню в руке.

— Настя?!

— Я здесь, – прошептала я и, положив ромашку на подоконник, спустилась с него, прошла несколько шагов к кровати, обнаженная залезла и подползла к Коулу.

— Где ты была?

— Сидела и смотрела в окно, – спокойно ответила я.

— Пожалуйста, никогда больше не бросай меня. – Он был так серьезен, что я даже испугалась.

— Не брошу, – заверила я.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он был такой трогательный и беззащитный.

Я обняла его и прошептала:

— Если только ты сам меня не прогонишь…

Лепесток, оставшийся на ромашке, смотрел на меня белым глазом и напоминал: «К черту пошлет!!!»

Сказка. Вот она сбылась. Золушка поцеловала принца, а принц доставил ей сумасшедшее удовольствие. И пошли титры…

Сейчас я повторюсь, но все же скажу, самое грустное в сказке – это то, что каждая из них имеет конец. Да-да. Всегда в самой лучшей сказке есть последняя страница, которую все равно приходится перевернуть, и что остается? Пустая страница, обложка, и все.

Наше время прошло, мне нужно было вернуться в Москву и решить проблемы с визой, как просила компания, которая меня приняла на работу в Лондоне. Они сопроводили меня приглашением, чтобы я получила рабочую визу, с которой могла оставаться в Англии жить и работать. Отказать им было неудобно, да и я решила, что лучше буду жить в Лондоне, где семья Джонатана, чтобы чувствовать его близость. В России я бы свихнулась.

Но то, что творили папарацци в аэропорту, – это было ужасно. Он знал, что так и будет, поэтому мы прощались в машине в самом углу автостоянки, и Лиззи ждала нас на улице, пока мы целовались и говорили друг другу, что будем скучать. Коул целовал меня нежно, чуть касаясь, не представляла, что в этом парне столько нежности, которую он без колебаний тратил на меня. А я просто обнимала его и пыталась не расплакаться.

— Все будет хорошо, – шептал он, и я пыталась поверить в это. – Я сниму тебе квартиру здесь, когда ты вернешься, сможешь жить в ней.

Он зарылся в мои волосы, но я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня.

— Я не хочу быть содержанкой, Джонатан, – для меня на самом деле это было очень важно. – Это, во‐первых. Во-вторых, это…

— Прекрати, это обычная забота.

— Мы же…

— Нет, ты не используешь меня.

Теперь он заставлял меня посмотреть на него.

— Я намеренно не касался этой темы, потому что думал о том, что ты скажешь. И потом, не хотелось омрачать наши несколько дней экстаза, – он закатил глаза и пошевелил бровями, рассмешив меня своей гримасой.

В машине звучали новости, пахло розой, любимыми духами Лиз, которыми она часто злоупотребляла. А еще здесь было тепло и уютно, не так, как во внешнем мире, где Джонатан Коул был известным актером, которому надо было ходить в темных очках и бейсболке, чтобы не ослепнуть от постоянных вспышек фотоаппаратов.