Книга Завтрак для фанатки, страница 162 – Саша Керн

Я обернулась к кровати и посмотрела на Джонатана, который спал, мило подложив руки под щеку. Подышав на стекло, я написала букву «Л»: Лондон, лето, ласка, любовь…

Последнее слово унесло меня на несколько часов назад.

— Настя…

— Джонатан…

Его губы накрыли мои, заставляя отдаваться нашему притяжению и его настойчивости. Он казался таким же жадным до ласк, как и прошлой ночью, это выглядело так, словно он никак не мог насытиться, словно хотел поглотить меня, а может быть, и сам не знал, что ему хочется сделать. Он со всей своей мужской страстностью и забвением целовал меня, прижимаясь ближе и сильнее, словно от этого зависело его спасение. Сквозь слои одежды я ощущала его желание, и сама заводилась сильнее.

Словно осознав наше состояние, которое слишком быстро стремилось к точке невозврата, он отстранился, переводя дыхание и целуя меня в нос.

— Пошли, – сказал Натан и, взяв меня за ладонь, повел к лестнице.

Я шла за ним, не видя в дымке сгустившегося вечера ничего, кроме спины моего любимого мужчины. Сердце гулко стучало в горле, а мысли путались.

У ступеней он остановился, и я врезалась в него, ощущая снова его руки у себя на пояснице и затылке, а губы и горячий язык на своих губах. Я чувствовала его трепет и его силу, с которой он вытягивал из меня неконтролируемые стоны. Толстовка осталась валяться на полу, даже молнию не пришлось расстегивать, его футболка тоже ненадолго задержалась. И я смогла прикоснуться к телу Джонатана, ощущая то, какой он горячий, причем в прямом и переносном смысле.

Не разбирая, где ступени, мы поднимались выше, не выпуская друг друга из объятий.

Джонатан прижал меня к перилам и потерся бедром о мое, демонстрируя, как сильно он хочет меня, на что я только могла прикрывать веки, приглушая стон. Его руки торопились стянуть с меня футболку, чтобы наши тела соприкоснулись еще теснее, а потом и лифчик, освобождая грудь для его ласк.

Он целовал ключицы и шею, рукой накрывая обнаженную грудь, задевая упругую вершину. Его рот накрыл вторую вершину, втягивая ее и заставляя всхлипывать от наслаждения.

Мы одновременно открыли глаза, чтобы увидеть друг друга, и задохнулись от увиденного.

— Я… хочу… тебя… – прорычал Коул, чем лишил последних осознанных мыслей.

Сейчас я понимала, что эти слова звучали куда желаннее, чем слова любви. Он хотел меня, именно меня. А мне хотелось принадлежать ему. Быть его.

Я тоже целовала его шею, ключицы, ласкала его спину, хваталась за плечи, пытаясь показать, как хочу того же. Он не останавливал меня.

Его рука блуждала в районе моего бедра, приподнимая и сжимая его, а вторая пыталась придерживать под затылок мою голову, когда он терзал мои губы, не позволяя хоть на миг остановиться и глотнуть воздуха.

Внезапно он подхватил меня под ягодицы, и я обвила его талию ногами. Не разрывая поцелуя, он пронес меня до вершины лестницы, потом опустил, подталкивая к приоткрытой двери комнаты, из которой лился приглушенный свет. Открыв дверь ногой, он втолкнул нас в комнату, но я ничего не могла разглядеть при свете свечей.

Мы все еще двигались в комнате, пока мои ноги не натолкнулись на преграду, и я поняла, что за моей спиной кровать.

Джонатан, обхватив за талию, приподнял меня и аккуратно уложил, наваливаясь сверху. Его тяжесть была приятной и желанной, но мне хотелось абсолютной близости, самой откровенной и желанной, поэтому я потянулась к поясу его джинсов, расстегивая и пытаясь стянуть ткань вниз. Он приподнялся, чтобы помочь мне, а потом то же самое проделал со мной, оставляя нас друг для друга полностью обнаженными.