Книга Школа. Питер. Любовь, страница 58 – Саша Керн

«Опять книжку с собой таскаешь? Такая умная?»

«Сейчас Наумова нам скажет что-то заумное».

«Задротство – это диагноз, Наумова».

Он долго строил между нами барьер, пока Воронов не ушёл из школы и не уехал в другой город. Вот так и закончилась дружба века.

А ещё через два года Соня случайно проболталась за кулисами актового зала, что это Лёша наговорил тогда Дане гадостей о том, что он мне не нравится и что я высмеивала его походку и причёску, поэтому Фролов и решил пригласить Соню, а Лёше предоставился случай пригласить меня и попробовать предложить дружить. Оказалось, что я нравилась Воронову, так легко разбившему нашу компанию.

Прошло время, мы повзрослели, стали снова присматриваться друг к другу, я перестала обращать внимание на дурацкие замечания Дани, практически привыкла к ним. В ответ он привык к тому, что я называла его дураком. Но моя влюблённость не прошла. Я всё так же пыталась поймать его взгляд в коридоре или классе, замечала каждое проявление внимания. И сейчас мне казалось, что мы могли как-то… обрести то, что потеряли когда-то. Но Фролов поступал как маленький, словно мы в детском саду – сидел с Варькой за одной партой, улыбался ей и снова делал мне больно.

Я наклонила голову к тетради, чтобы никто не видел слезу, которая скатилась по щеке. Пришлось поскорее стереть её. Не собиралась я плакать из-за этого придурка, вот ещё! Мне не должно быть дела до этого…

— Так, и в каком году и где же впервые был опубликован роман Достоевского «Преступление и наказание» 18? Кто ответит? Кто очень хорошо меня слушал? – раздался голос учителя, который вывел меня из задумчивости и воспоминаний. – Наумова, выручай.

Я вздрогнула, услышав свою фамилию, и поняла, что и голос дрогнет, когда буду отвечать.

— В «Русском вестнике». В тысяча восемьсот шестьдесят шестом году, – гулко ответила я, не поднимая головы.

— Запомните! А лучше запишите. Да, Шутов?

— А что сразу Шутов? – начал препираться с учителем Тимофей. – Чуть что – сразу Шутов! Вообще-то, я мог бы тоже сказать, но вы меня не спросили.

Урок продолжился, а я продолжила думать о том, почему Даня с Варей, а не со мной. Почему я не такая, как все эти девочки, которые нравятся парням? Не умею строить глазки и выглядеть более соблазнительно, не умею делать макияж, хотя мамина косметичка всегда в моём распоряжении… Эти мысли вымораживали изнутри. Но потом я вспомнила, что в таком случае мне всегда говорила мамуля:

«Не изменяй себе. Будь собой. Это самое главное».

После звонка на перемену Ксю задержалась в кабинете с учителем, а я поскорее сбежала в туалет, несмотря на то, что услышала, как за спиной Макс окликнул меня по имени. Не хотелось ни с кем разговаривать, а уж видеть, как Фролов продолжает щебетать с Колосовской, тем более. Скрывшись в кабинке, я немного успокоилась, оставшись в тишине и одиночестве. Но только я собиралась выйти, как дверь в туалет хлопнула, и я услышала голоса девочек из класса.

— Я всё равно не понимаю! – судя по голосу, кажется, это была Дашка из нашего класса. – Варька же раньше смеялась над Фроловым? Говорила, что он деревянный и не в её вкусе. Хотя в моём он даже очень.

Они захохотали, а мне пришлось потихоньку сдвинуться вглубь кабинки, чтобы не обнаружить себя. Я, конечно, могла бы выйти, но получить долю хейта в свой адрес не хотелось. Сплетничать про Колосовскую у них выходило лучше, так что я просто стояла и слушала.