Книга Школа. Питер. Любовь, страница 44 – Саша Керн

Я улыбнулась и повернулась к Ксю, чтобы её обнять. Какая же она хорошая! Здорово, что мы сели за одну парту в начале года.

— Ага, правильно, обнимайся со своей подружкой. Потому что парни ещё подумают после моего поста, обниматься с тобой или нет, – услышала я голос Колосовской.

Мы сКсю посмотрели друг на друга и расхохотались, вспоминая какой-то фильм из девяностых, – так сильно Варька напоминала этих вредных популярных девчонок из тех самых американских киношек. Ксюшка даже изобразила её – прошлась, виляя попой, надула губы уточкой и повторила: «А-а-а-ага».

Да, я смеялась с соседкой по парте, но это не значило, что я не грустила. Мне было больно, когда встречалась глазами с Максом, когда видела, как он с ухмылочкой рассказывал что-то парням и посмеивался. Сердце болезненно сжималось, когда видела Фролова и Колосовскую: она каждую перемену подходила к нему и брала под ручку, хихикая. Хотелось разреветься, но я держалась.

День тянулся до ужаса долго и мучительно. После уроков не хотелось тащиться под дождём домой, так что я сидела в переходе между зданиями на третьем этаже, читала «Грозовой перевал» 12 и никак не могла понять, почему кто-то относит эту историю к романтике. Мне казалось, что здесь ужасные и больные герои, которые и любить, по сути, не умеют. Я читала, временами рефлексировала и смотрела в окно, от которого тянуло холодом, но мне было всё равно.

За окном по дороге медленно проезжали машины, куда-то спешили прохожие под зонтами, птицы ёжились на проводах под деревьями. Снега ещё не было, а так хотелось уже вот этой вот снежной феерии, когда хлопья, словно бабочки, падают с неба, везде суматоха ожидания новогодних праздников и мир кажется не таким унылым и серым.

В голове крутились события последних дней, не давая сосредоточиться на книге. Данька и наш спор, Колосовская и её слова, блог про нас с Кравцовым, Макс и его взгляды. Всё казалось каким-то фильмом или сериалом, где я ничего не могла сделать или изменить, потому что сценарий написал какой-то придурок. Пришлось закрыть книгу и спрятать лицо в ладонях, чтобы попробовать прийти в себя.

— Вот ты где. Читаешь? – неожиданно раздался рядом знакомый голос. Я подняла голову и встретилась взглядом с тёмными глазами Макса. Он стоял напротив в чёрном худи, руки в карманах, между бровей складка. – Ждал тебя внизу… Можно?

Я кивнула, и он присел на подоконник. Между нами теснился мой рюкзак, словно та же стена, что разделяла нас всегда. Он посмотрел на книгу у меня на коленях, на меня, потом опустил голову, уставившись на свои кроссы.

— Фиговое сегодня утро выдалось, да?

Я рассматривала его профиль, напряжённые скулы и уголок подрагивающих губ. Меня волновал только один вопрос.

— Что у вас с Колосовской?

Макс вытащил руки из карманов, сложил на коленях в замок, а потом вывернул их, потягиваясь.

— Так и знал, с тобой надо сразу начистоту.

Я молчала, давая ему время собраться с мыслями и рассказать мне, что происходит. Но он продолжал молчать. Нервы сдали.

— Послушай…

— Да это всё ерунда… точнее…

Мы заговорили вместе, но я тут же дала ему слово первому:

— Это начиналось как флирт и всё такое. То есть… Короче, мы как-то исправляли контрольную по алгебре вместе, смеялись, нам было прикольно. Потом кто-то первый написал сообщение, мы начали переписываться, сходили на свидание, и Колосовская закусилась. Типа давай объявим, что мы пара. Я сказал, что было одно свидание, а она хотела всего и сразу. Короче, мы поцапались. В ту субботу она ждала, что я приду типа попросить прощения, и потом мы скажем, точнее, она в блоге напишет, что мы пара.