Книга Комната с видом на лето, страница 94 – Элиза Дж. Скотт

— Вот, держи. Я думаю, будет правильно, если ее откроешь ты. На тот случай, если там будет что-то личное о семье Харт.

— Думаешь? — Он, казалось, удивился ее предложению. — Я не против, чтобы ты сама открыла. Уверен, бабушке и дедушке нечего было скрывать. Не могу представить, чтобы они хранили какие-то ужасные секреты, а ты?

Он улыбнулся, и его глаза потеплели.

— Ну… И все же что-то подсказывает мне, что ты должен сделать это первым. — Она сунула шкатулку ему в руки.

— Хорошо, если ты настаиваешь.

Флорри смотрела, как он ставит шкатулку на стол и осторожно приподнимает крышку. Она заглянула внутрь и увидела пачку писем, пожелтевших от времени и перевязанных бледно-голубой лентой. На самом верхнем конверте виделась надпись, сделанная аккуратным почерком, и была приклеена какая-то незнакомая марка. Под письмами Флорри разглядела стопку разрозненных бумаг. Эд достал письма и протянул их ей. Ее охватило волнение.

— Ты можешь осторожно развязать? Я безнадежен в таких делах и не хочу их повредить.

— Да, конечно.

Она взяла стопку писем и положила на стол, после чего очень осторожно развязала узел. Она заметила, что на конверте, лежавшем сверху, стоял почтовый штемпель Харрогита и адрес: «Мистеру и миссис Харт».

— Ну вот, готово.

Она отступила назад, Эд взял первое письмо и очень осторожно вынул листок из конверта. Флорри придвинулась ближе, на мгновение отвлекшись на ритм его дыхания. Это вкупе с чистым, бодрящим ароматом, который ассоциировался у нее с Эдом, заставило пульс участиться. Она предприняла отчаянную попытку успокоиться, сосредоточившись на странице, которую он держал в руке. Судя по заломам на бумаге, письмо перечитывали много раз.

— Что там написано? — спросила она.

Эд нахмурился:

— Похоже на любовное письмо.

«Любовное письмо, адресованное мистеру и миссис Харт?»

Она взглянула на Эда и заметила, что он покраснел. Внезапно она вспомнила, как он жаловался на дислексию, из-за которой чтение превращалось в пытку. Она готова была убить себя за то, что поставила его в неудобное положение.

— О, любовное письмо. Как романтично. Можно мне? — Она протянула руку, и он вложил в нее листок бумаги. — Похоже, это последние новости или даже отчет о жизни ребенка по имени Томми, — сказала она. — Вместо подписи — инициалы «Л» и «К», странно, что не указано полное имя. — Флорри посмотрела на Эда. — Не думаю, что «Томми» или «Л» и «К» что-то тебе говорит.

Эд почесал в затылке:

— Даже догадок никаких. Вот это лежало в конверте. Интересно, это и есть Томми?

Он протянул ей черно-белую фотографию маленького мальчика, на вид тому было около четырех лет. Ребенок улыбался, играя с мячом в саду. Судя по стилю одежды и тому, как были подстрижены волосы, Флорри решила, что фото сделано в шестидесятых или начале семидесятых. Она видела детские фотографии своего отца, на которых он выглядел похоже.

— Да, думаю, ты прав, — согласилась она. — И ты совсем-совсем не представляешь, кто бы это мог быть?

— Нет. Я никогда не слышал, чтобы кто-то из родственников нашей семьи звался Томми, — не то чтобы я слышал так уж много имен… Ты же знаешь, какими скрытными могут быть люди, когда дело касается семейных тайн.

Флорри потерла рукой подбородок.

— А как насчет родственников, живущих в Харрогите?