Книга Комната с видом на лето, страница 104 – Элиза Дж. Скотт

Прошло несколько мгновений.

«Черт-черт-черт. Что он собирается сказать?»

— Может быть, если бы я встретил тебя тогда, я бы не… Но с другой стороны…

Ей ужасно хотелось, чтобы он закончил то, что пытался сказать.

— У нас мог завязаться школьный роман…

Его глаза заблестели, заставив ее пульс участиться. Так хотелось дать волю своим эмоциям!

«Осторожнее!» — предостерегающе произнес внутренний голос. Она сглотнула, внезапно почувствовав себя уязвимой.

— Ты даже не представляешь, насколько застенчивой я была в подростковом возрасте. — Она рассмеялась, вспомнив себя семнадцатилетнюю. — Голова была настолько забита книгами, что в ней не оставалось места для мальчишек.

— Увы, должен признаться, я был одним из тех ужасных парней, о которых мы говорили тем вечером в «Весельчаке». Я бы, наверное, решил, что лучший способ произвести на тебя впечатление — это бросить слизня в чай или щелкнуть бретелькой твоего бра.

Он рассмеялся, и напряжение между ними исчезло, к большому облегчению Флорри, которая твердо пообещала себе следить за эмоциями.

— Я была бы сражена насмерть!

Они все еще смеялись, когда Никки принесла им основные блюда.

* * *

Кафе почти опустело, когда им принесли счет на маленькой тарелочке с двумя мятными конфетами ручной работы. Эд настоял на том, чтобы заплатить самому, и, покончив с этим, помог Флорри надеть пальто. Она просунула руки внутрь, ощущая тонкий аромат его одеколона, его близость и дыхание, ласкающее ухо. От всего этого по телу пробежала приятная дрожь.

Снаружи воздух был прохладным и влажным, с соленым привкусом бриза. Флорри подняла воротник пальто, и Эд взял ее под руку. Они неторопливо шли по лабиринту улочек и закоулков к ее крохотному коттеджу.

— Есть мысли, что делать с найденными письмами? — спросил Эд.

Они договорились не обсуждать этот вопрос в кафе, чтобы их никто не подслушал, но Флорри весь день вспоминала о шкатулке.

— До сих пор не знаю, как лучше поступить. Можно набраться храбрости и передать их законному владельцу в надежде, что они принесут хоть немного радости. А может, лучше ничего не предпринимать и спрятать… Тогда от них точно не будет вреда. Я бы никогда не простила себе, если бы причинила кому-то боль — вольно или невольно. Эта шкатулка — настоящий ящик Пандоры.

Флорри увидела, что к ним направляется мужчина, выгуливающий собаку, и замолчала.

— Добрый вечер, — сказал он, кивая, и когти его жесткошерстного терьера застучали по асфальту.

Когда он подошел ближе, Флорри разглядела, что это был друг ее отца, Аллан. На лацканах его плаща поблескивали капли воды. Шалун, пес мужчины, взглянул на них, ненадолго остановившись, чтобы задрать лапу у фонарного столба.

— Добрый вечер, — кивнул Эд в ответ.

— Добрый вечер, Аллан, — отозвалась Флорри.

Они подождали, чтобы убедиться, что он находится вне пределов слышимости.

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Это нелегкое решение, — сказал Эд. — И к счастью, его не нужно принимать немедленно. Но пока, я думаю, будет лучше, если мы оставим шкатулку наверху, в квартире, подальше от людей.

— Хороший план. — Флорри почувствовала, что погружается в грусть, и постаралась сменить тему. — Кстати, о хорошем. Спасибо, что сводил меня в кафе «У Оскара», еда оказалась великолепной.

Она украдкой смотрела на него, на его красивую фигуру в теплом свете викторианских уличных фонарей, пока они неторопливо шли рука под руку. Ей было как никогда комфортно.