Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
23:51. Кому: Дэн: [вложение]: Знаешь его? Этот урод сегодня на девчонку у меня в подъезде напал, упустил его. Писать заяву она не хочет: типа, он ничего не успел сделать, а у мамы сердечко слабенькое, не выдержит. 23:59. От кого: Дэн: Это ты его так разукрасил? Да, похоже, заочно знаю. За последние полгода нам поступило три заявления на человека. По описаниям жертв рыло точь-в-точь, как у этого, но взять пока не взяли. Заходи завтра к нам, поговорим. За фото спасибо – с такими метками эта шушваль станет заметнее. А девчонке дай отойти от шока, может, еще соберется. Если упрется, не дави – им и без того хреново. 00:03. Кому: Дэн: Много у нас по району таких кейсов? 00:05. От кого: Дэн: Нет. Если не считать вот этих заявлений, то в основном бытовое насилие. 00:06. Кому: Дэн: Ок, понял, спасибо. Завтра зайду. По крайней мере, подонка уже ищут. Можно немного расслабиться. Расслабишься тут. На фоне произошедшего вечером остальные впечатления дня смазались и казались теперь ничтожными, малозначимыми. И тем не менее. Часов до трех он проторчал на съемках: написал-таки девушке, чей фотосет завалил, с предложением встретиться снова, и днем они пересняли материал – в более удачной локации, при более мягком свете. Осталось ощущение, что в этот раз все будут довольны. Вечером на базе состоялся непростой разговор с Анькой. Момент Егор выбрал, конечно, не самый подходящий: говорить о подобных вещах перед самым выступлением не стоило, но после очередного конфликта с Олегом в нем словно замкнуло. Что они опять не поделили? Да все то же. Втемяшивай ему в голову, не втемяшивай, там все как о стенку горох. Олег продолжает поливать, уж очень ему хочется через пару дней покрасоваться перед зрителями. По итогу на выходе у них не плотный звук, как считает новенький, а хаос и какофония, однако уши на репетициях в трубочку сворачиваются, кажется, только у Егора, остальные мнения или не сформировали, или предпочли засунуть его куда подальше, чтобы не раздувать конфликт до космических масштабов. Или до фонаря им все? Не поймет он никак. Бесит! Бесит – верный признак, что со своей группой ему больше не по пути. И Анька еще с вокалом этим – вцепилась клещами: «Давай!» Не давай. Не давай! Не поймет она никак, что кончились времена, когда он мог легко и непринужденно в вокал, кончились времена импровизации, фронтменского драйва. Ему не нужно лишнее внимание, ему с лихвой хватает имеющегося. Ему комфортно по правую от нее руку, на своем месте, немного в тени, со своей Ibanez[40]. На фиг ему все это не сдалось. Голос Егор больше вытянуть из себя не мог: не мог заставить его звучать искренне, не мог наполнить его эмоциями, заставить лететь. Все фальшь. Зачем лгать зрителю, открывая рот, если можно не лгать, общаясь с ним не голосом, а через музыку, гитарой. Здесь он по-прежнему выдает и будет выдавать свой максимум. В общем, на перекуре все же сообщил Ане о решении уходить. Не сейчас, не сию секунду, не бросая их в ответственный момент, однако в обозримом будущем она должна быть к этому готова. Встречать ее затуманенный взгляд, смотреть на вытянувшееся, потерявшее цвет лицо оказалось тем еще испытанием – но вроде выдержал. Облокотившись о перила балкона, уронил голову и в попытке отвлечься от мыслей о малой заставил себя перебрать в памяти весь эпизод поминутно. Особенно ярко почему-то запомнилось, как сильно Анька расстроилась. Да расстроилась – это, пожалуй, мягко сказать. Вторую курила в гробовом молчании, а он просто сидел на кортах в паре метров от нее, прислонившись спиной к холодной стене и рассматривая щербатый камень под ногами. Хорошо помнит, как ощутимо сдавило грудь. Помнит вопрос к себе: «Ну что тебе, впервой, что ли, рвать?» |